Он пользовался своей властью надо мной. Тем, что я его… люблю.

Дура какая, ох…

И больно так.

Почему это так больно?

— О чем ты? — он мягко потянул меня на себя, заставил опереться сильнее спиной о твердую грудь, обжег дыханием висок, — я не сдержался в последний раз… Прости. Но ты сама виновата. Ты — моя. А обжималась с этим… — ладони сжались чуть сильнее на плечах, затем переместились вперед, и я оказалась в его объятиях, каменных, удушающих.

И выбираться из них сил не было.

Мы стояли у окна, смотрели на белую плачущую березу. И я понимала, что сейчас теряю себя. Полностью. Его близость разрушала меня, сводила с ума. Нельзя было позволять такое… Но сил сопротивляться не осталось.

Тяжелый день.

Такой тяжелый, боже…

И Тигран не желал делать его легче для меня.

— Я свихнулся, как увидел, — продолжал он шептать, все сильнее стискивая меня, — я ни о чем думать не мог. И то, что там, в кабинете… Я хотел бы сказать, что жалею… Но я не жалею. Прости. Не жалею. Потому что ты — моя. Я раньше не думал… Не осознавал, правда. И хотел тебя… Прогнуть хотел. Чтоб ты сделала так, как мне надо. А ты не прогибалась. Да еще и твари эти вокруг тебя запрыгали… Я заебался успокаивать…

О чем он, боже?

Чайная кружка дрожала в моих пальцах, и Тигран как-то незаметно и мягко вынул ее из ладони и поставил на подоконник.

Положил огромную руку свою на мои скрюченные нервно пальцы, сжал.

— Я его не тронул… Этого… Я испугался… Что убью.

Он про придурка Сашку?

— Ты… Он нравится тебе, да?

— А если так? — прорезался у меня наконец-то голос."

"— Да? — меня сжали еще сильнее, полностью обволакивая тяжелым, мощным телом, словно удав свою жертву, — да? Я… Киса, скажи, что это не так. Я же… Блядь… Реально? Киса…

— А ты думал, я буду терпеть? Или соглашусь на то, что ты предлагал? Не соглашусь, Тигран.

Я дернулась, жестко давая понять, что хочу, чтоб он отпустил меня.

И удавьи петли, чуть помедлив, опали.

Надо же…

Я развернулась и задрала подбородок, чтоб посмотреть в его лицо.

Боже… Бровь, опухнув, нависла, кровь на лице размазалась, ссадина на скуле, больной воспаленный взгляд.

Какой красивый…

Какой…

Не надо было на него смотреть…

Я облизнула губы, Тигран тут же шатнулся вперед, нависая, но я уперла ладони ему в грудь, и он замер, словно здоровенный пес, послушный рукам хозяйки.

— Я не знаю, чего ты хочешь, Тигран, — сказала я, — верней, знаю, конечно. Но этого не будет. Я никогда не буду тебя делить… Даже с фиктивной, не нужной тебе женщиной. Понятно? Возможно, у вас в культуре так принято. И жена спокойно терпит любовниц, девок, которых ты таскаешь по рестикам, и прочее. Я так никогда делать не буду. И трогать себя больше не позволю. Если ты… Не можешь сдерживать себя, то это твои проблемы.