В остальной своей суровой реальности — мотала опыт на ус. Чтоб больше так никогда-никогда не влетать.

Изо всех сил забивала эфир, короче.

Еще повадилась приходить на репетиции к Васе и слушать, как она поет.

И вот только там я позволяла себе плакать.

Ее нежный голос так филигранно накладывался на мои эмоции, что даже не по себе становилось.

Я знала, что слова сочинял один из парней группы, Рафик, но, видимо, у него в тот момент тоже был такой период легкого сплина, грусти, потому что песни были цепляющие. А еще Вася со своим вокалом с ума сводила…

Мне тяжело, тебе, я знаю, тоже.И легкий сплин уходит в горечь сна.И ты во сне целуешь — дрожь по коже,И я во сне безбожно влюблена.С тобою мы теряем связь с пространством.С тобою мы рисуем нашу жизнь,Где нет беды, разлуки и несчастья,Где только мы, где только-только мы.И я смеюсь, и руки раскрываю,Чтоб удержать, чтоб только рядом быть.Но эта жизнь — предательство без края,И лишь во сне не страшно мне любить…

Вася пела, а я прямо слезами уливалась в этот момент…

А потом мы с ней шли домой, в общагу.

Ставили чайник, ели вкусняшки, все так же неизменно появляющиеся утром перед дверью нашей комнаты, болтали, готовились к занятиям…

И старательно не говорили о наших странных отношениях с парнями.

У Васи свои трабблы были: у нее Камень уехал, но, похоже, жестко всех поимел перед этим на тему, что Вася его, и никто к ней не должен подходить.

И все, вроде, прониклись, кроме Игната Лисина, сына известного в городе бизнесмена, как говорили, серого кардинала, управляющего не только нашим городом, но и вообще всем краем.

Младшему Лису, естественно, какой-то там Камень был похрену. А вот Вася, похоже, нет…

Радости в соседкину жизнь добавляли еще и ее родаки, никак не успокаивающиеся на тему, что их роднулька свалила из дома в царство греха и разврата, общагу, то есть.

Короче говоря, у нас было, что обсудить.

Кстати, однокурсники тоже чуток подуспокоились на тему меня и Тиграна, больше уже с таким усердием не подкалывали.

И даже, наоборот, вон, кое-кто решил, что дорога свободна.

Сашка Иващенко на меня засматривался с первых дней учебы, но я, как увидела Тигра, так и пропала. Вообще ни на кого не могла смотреть больше.

Да и теперь тоже не особо получалось.

И вот уж точно не на Иващенко.

— Саш, пусти, — вздохнула я, вяло попытавшись снова обойти настойчивого парня.

Мимо нас топали однокурсники, кто-то заржал, кто-то что-то сказал Иващенко, и мне стало неприятно.

Какого хрена?

Попыталась отбить его руку, но Сашка легко вернул меня в исходную позицию, даже более того, навалился чуть-чуть, чтоб прижать к стене, не выпуская из объятий.