И сожрать их поскорей, а то испортятся.

— Интересно, кто их, все же, прислал? — снова задумалась Вася.

— Напиши Камешку, спроси.

— Неудобно…

— Ну, тогда не парься. Если такое дарят, значит, явно все серьезно. Значит, скоро объявится.

— А вдруг, мне не понравится тот, кто дарит? — испугалась Вася, — надо же будет деньги возвращать?

— Еще чего! Это подарок!

— Но…

— А будет настаивать, сдашь его Камню. И будешь потом этому неизвестному цветы на могилку таскать.

12

Эта неделя навсегда запомнится мне, как самая горячая, самая безумная, самая крышесносная в моей жизни. Наверно, никогда еще я не была настолько счастлива, настолько безгранично и полностью свободна. И не испытывала столько сумасшедших эмоций.

Мой Тигрик забирал меня после пар, на глазах всего универа сажал в свою шикарную черную тачку, вез к себе, и там всю ночь до утра сладко-сладко трахал.

Так, что утром я едва могла свести ноги, и нет, я не жалела ни об одной бессонной минуточке!

Это было счастье. Чистое и искреннее.

И мне, наивной дурочке, казалось, что так и будет дальше. Всегда будет.

Тигрик тоже словно с ума сошел вместе со мной. Он такое шептал по ночам, он такое делал с моим на все готовым и согласным телом, что утром вспоминать о ночных безумствах было жарко и чуть-чуть стыдно.

Я настолько погрузилась в свою бесконечную любовь, что не особо обращала внимания на учебу, полностью запустив ее. На Васю, вполне себе спокойно осваивавшуюся в новом для себя мире общажного житья. Пару раз за эту неделю нам приходилось выдерживать атаки ее сумасшедшей мамаши, выяснившей, куда слиняла дочь, и считавшей своим долгом появиться перед подъездом общаги и предать ее, а заодно и всех нас, анафеме.

Я поняла, что родаки у Васи какие-то излишне праведные, болезненно верующие. Из тех, наверно, что в Средневековье сжигали рыжеволосых женщин, считая их ведьмами.

Короче, не повезло Ваське, хорошо, что она сумела вырваться из этой жути.

Я удивлялась ее стойкости и тому, что она, при таких родаках, умудрилась остаться нормальной девчонкой. И делилась своим удивлением с Тигриком в редкие минуты наших междусексовых пауз.

Тигрик усмехался, а один раз сказал что-то вроде ' Не просто же так братишка за ней присмотреть просил'…

И я тут же попыталась выяснить, что именно он имел в виду, но Тигрик опрокинул меня на кровать и заткнул поцелуем, мгновенно выбив из головы все ненужные мысли.

И я опять забыла про Васю, ее родаков, вполне понятных «братишек» Тигрика, сейчас находящихся в отъезде, и про весь мир вообще.

Были только его руки, его губы, его жесткое повелительное рычание во время секса.

То, что мне, оказывается, дико, до безумия нравилось.

То, что, как я почему-то считала, будет длиться теперь всю жизнь.

Глупая наивная дура.