Если у тебя зародилась мысль о мести, то лучше ее на корню затоптать. Спокойно оформляй документы на командировку в ГДР. Ты вдовец, а не разведен, в Москве остается дочь. Все у тебя получится.

И он уехал, более мы не встречались. Конец истории.

Я решила еще раз уточнить:

– Значит, Рыбина не знала, где открытка, которую ей Аделаида дала?"

"– Я уже говорил, что задал ей этот вопрос, – сказал Иосиф, – она ответила: «Не помню, куда ее дела. Мы в прихожей стояли, может, на комод положила, открытка завалилась куда-то. Не видела ее потом. И зачем она мне?»

Когда мы с Дегтяревым отправились в обратный путь, я не смогла скрыть разочарования.

– Так и не узнали, кто такая Ксения Федоровна Бузурукинская. Вернее, кем она была до того, как стала…

Внезапно язык перестал меня слушаться. Я попыталась повернуть голову, но не смогла, перед глазами запрыгали разноцветные, потом черные точки. Издалека прозвучал голос:

– Дашуля, что с тобой?

Я хотела ответить: «Все в порядке», но не сумела, решила сделать вдох – не получилось. Потолок кабины моего «Мини Купера» перевернулся, на меня навалилось черное липкое одеяло.

Глава тридцать пятая

– Сто на шестьдесят, – прогудело из тьмы.

– Отлично, – обрадовался другой голос.

– Она спит? – воскликнул Дегтярев. – Пусть откроет глаза! Определили, что ей вкололи?

– Мы над этим работаем, – сказал еще кто-то.

– Плохо, значит, работаете, – заорал полковник, – учтите, если с ней что-то случится, если она, если… я… да я вашу клинику… немедленно, сию секунду вылечите ее! Она мне нужна! Без нее никак!

Я открыла глаза и сказала:

– Зачем так кричать?

Дегтярев, который стоял спиной к кровати, обернулся.

– Очнулась!

– Что случилось? – заморгала я.

Полковник махнул рукой и выбежал из палаты. Врач сел на круглую табуретку.

– Игорь Анатольевич Звонков, ваш врач, кардиолог.

– Очень приятно, Даша, – представилась я.

– Ваше имя я знаю, – улыбнулся доктор, – в среду вам стало плохо за рулем. Случился резкий скачок давления.

Я попыталась разобраться в сути происходящего.

– Скачок? Вверх?

– Да, – подтвердил собеседник.

– Я нечасто пользуюсь тонометром, – призналась я, – но он всегда показывает сто на шестьдесят.

– Самые злостные гипертоники, – это бывшие гипотоники, – сказал кардиолог, – но в вашем случае были некоторые нюансы. Не медицинские, которые стали медицинскими.

– Загадочная фраза, – хихикнула я.

Дверь приоткрылась, появилась голова Лени, потом раздался голос Кузи:

– Мне не видно.

– Ленька обзор загородил, – возмутился невидимый Сеня.

– Парни, отойдите, – потребовала Марина, – вам бы только языки почесать, а у меня еда. Дашу откармливать надо.

– Я наивно полагал, что как муж имею право первым войти в палату, – негодовал Маневин.