Пока я была маленькой, это условие выполнялось. Но в десятом классе я взбунтовалась. Веня Реутов, мой одноклассник, собрал всех на свой день рождения, начало было в девятнадцать часов, отмечали в клубе. А мне в двадцать дома уже надо находиться? Да никогда. Я проплясала до полуночи, вернулась в квартиру, а там! Мама в слезах, бабушка красная от злости, с ремнем в руках. Никогда ее такой не видела. Ксения налетела на меня и давай орать:

– Где шлялась?

Я возмутилась.

– Почему ты так разговариваешь?

– Немедленно отвечай! – завопила бабка.

– Немедленно ты отвечай, – парировала я.

И пошел у нас лай. До утра гавкали друг на друга. Я бабушке спуску не дала, объяснила, что я выросла, в девять вечера спать не лягу. А если на меня визжать будут, уйду из дома, спрячусь так, что меня не найдут, даже если всю милицию на ноги поставят. И в прихожую бросилась. Бабуля за мной, схватила, к себе прижала.

– Нет! Не пущу! Извини! Очень за тебя переживаю. Боюсь, вдруг тебя кто обидит. Вокруг много злых людей.

И заплакала. Я тоже зарыдала, мы помирились и договорились: если я где задерживаюсь, то всегда звоню домой и говорю:

– Я жива, здорова, в гостях нахожусь.

Анна встала и начала ходить по нашему офису.

– Понимаете, бабуля по менталитету была как танк. Едет на человека, а на башне транспарант развевается: «Знаю, что для тебя лучше. Не возражать. Жить, как я велю». Но я не собиралась во всем ей подчиняться, отстаивала собственное мнение и право на личную жизнь. Да, я наделаю ошибок, но это будут мои косяки. Я не хочу избегать глупостей, которые бабушка в юности творила. Ее неправильные поступки не мои неправильные поступки. Я плохо объясняю, да?"

"– Наоборот, очень хорошо, – возразила я, – многие люди, наломав до тридцати лет кучу дров, не желают подобного опыта для своих детей, отсюда и система запретов.

Но вы правы: ошибки бабушки – это не ваши ошибки. Нельзя бороться с тем, чего не совершали.

– У мамы была другая позиция, – пожаловалась Аня, – велит ей бабушка в девять сидеть у телика, дочь в кресле устроится, в экран уставится. Она никогда со старухой не спорила, не высказывала свое мнение, во всем угождала матери, что та приказывала, то и делала.

Аня дернула плечом.

– После похорон через год мы приехали на могилу порядок навести.

Мама чуть в обморок не упала.

– Жасмин! Ужас!

Я удивилась:

– Мамуля, очень красивый куст, пахнет восхитительно. Но он растет не у бабушки на могиле, с соседнего участка ветки тянутся.

Мама на скамеечку села.

– Беги к сторожу, пусть спилит. Бабуля терпеть не могла жасмин. Запрещала его в дом приносить, говорила, что эти цветы приносят несчастье. А сейчас она лежит около вонючего куста.

Я села рядом с ней.

– Ксения Федоровна умерла, ей все равно. А соседи нам за спиленный жасмин вломят.