– Ведь место вашей матери на посту директора занял ее брат Иван Федорович.

– Да, – подтвердил Михаил, – отец его любил.

– А вы, наверное, состояли в дружеских отношениях со своей двоюродной сестрой Наташей, – вкрадчивым голосом промурлыкал Сеня, – она потом на время вышла замуж, но семейная жизнь не сложилась, Наталья Ивановна осталась бездетной, всю себя отдавала обитателям интерната в Юрасове, стала там директором. Заменила Ивана Федоровича, когда он умер.

– Вы мне не сказали, что Наталья – ваша близкая родственница, – укорила я Михаила Петровича, – и мы не сразу разобрались в генеалогии вашей семьи. Ваша мать осталась Ларионовой. А Наталья Ивановна носила фамилию мужа – Королева.

– Рыться в ее биографии показалось мне сначала ненужным, – признался Кузя, – Наталья не вызывала у нас ни малейшего интереса.

– Позвольте спросить, господа, – завел Аристов, – раз уж вы заговорили про интерес… Не понимаю, чем вызвано ваше внимание к моей скромной персоне?

Я налила в стакан воды, сделала глоток и продолжила беседу.

– Михаил Петрович, помните нашу с вами поездку в Юрасово? Вы ни словом не обмолвились, что интернат закрыт, когда приглашали меня туда.

– Конечно, душенька, но я не знал, что приют не работает, – сказал профессор, – вы там попали в трудную ситуацию, из которой с честью вышли.

– Скорей уж вылезла, – уточнила я. – Помню, как мы с вами вошли в комнату, вы остановились у полок, посоветовали мне пройти к камину, сказали, что там есть прекрасные детские книги. Я двинулась дальше, и… пол под ногами провалился. Испугаться я не успела, рухнула вниз на кучу тряпья. Чудом не сломала руку, ногу, шею. Помню, как увидела в потолке квадратную дыру и вашу голову, вы смотрели вниз.

Михаил Петрович прижал руки к груди.

– Душенька! Я едва не лишился чувств, когда вы внезапно пропали.

– Наверное, подумали, что спутница получила тяжелые травмы? – осведомился Леня, который, как обычно, сидел до этого молча.

– Признаюсь, да! – чуть повысил голос Аристов. – Так испугался, что пот прошиб. Но, слава богу, Дашенька осталась жива!

– Вы сказали, что проломились прогнившие доски, – напомнила я.

– Нет мне прощения, – воскликнул Михаил Петрович, – не подумал об аварийном состоянии здания! Старый дурак!

– Даша весит сорок пять кило, – задумчиво протянул Сеня, – вы, похоже, тяжелее."

"– Стараюсь, чтобы весы не показывали более центнера, – признался Аристов, – грешен, люблю поесть.

– Странно, что под вами пол не провалился, – продолжал Семен, – а под Дарьей, которая намного легче вас, половицы рухнули.

– Просто Дашенька наступила на прогнившую доску, а меня Господь от этого миловал, – нашел ответ Михаил Петрович.