Старший патруля скинул с ноги валенок, пробормотал: «Ну, Господи, благослови!», размахнулся и со всей силы задником валенка врезал Борзых по спине. Войлочный валенок только с виду кажется мягким. Задник у него жесткий, как кулак уличного бойца. Первый удар Юра выдержал – солдат немного промахнулся и попал ему по хребту, чуть выше поясницы. Борзых охнул, вздохнул и тут же получил второй удар, точный, как бросок канадского хоккеиста в пустые ворота. От удара по почкам Юра вскрикнул, упал на колени. Старший патруля взял двумя руками валенок за голенище, замахнулся, как топором при колке дров, и со всего размаху обрушил на голову Борзых задник валенка.

Если бы не меховая шапка-ушанка, Юра потерял бы сознание. Головной убор смягчил удар, хотя искры из глаз полетели и пол пошатнулся, словно палуба корабля, попавшего на крутую волну.

– Пошел вон, умник! – приказал экзекутор. – Еще раз попадешься – по-другому с тобой поговорим."

"Юра сгреб в охапку пальто, вышел на школьное крыльцо. Следом за ним выскочил напарник усатого солдата, в «санаторно-курортном лечении» участия не принимавший.

Не успел Борзых понять, что происходит, как второй солдат молодецким пинком под зад сбил его с крыльца на очищенную от снега дорожку у школы. Наутро Борзых мочился кровью, почки нестерпимо болели, но к вечеру все прошло. Жаловаться родителям Юра не стал. Попался солдатам – сам виноват. Друзья, узнав о приключениях Борзых, отнеслись к Юре как к герою, не уронившему честь 34-й школы.

– Не бери в голову! – сказал Черданцев. – Будет и на нашей улице праздник. Как-нибудь отыграемся за «санаторно-курортное лечение».

Юра рад был бы отыграться, но как? Не драться же с солдатами. Правоохранительная система своих бойцов в обиду не даст. За разбитую губу патрульного милиционера запросто можно за решетку угодить, и никакие смягчающие обстоятельства не помогут.

…Борзых посмотрел в карты. Спасительного червового короля в прикупе не было.

– Пас! – сказал он.

Как и договаривались, парни побросали карты. Игра была прервана на самом интересном месте, но оставаться больше в гостеприимной квартире было нельзя. Во-первых, с минуту на минуту могли вернуться родители Носача, а во-вторых, близился комендантский час.

На улице парни разделились: Медведев пошел в соседний подъезд, а Борзых и Черданцев – в свой двор. Идти им предстояло минут десять по дороге между жилыми домами и невысоким деревянным забором, ограждавшим территорию 34-й школы. За забором располагался стадион, занесенный снегом. Кое-где от проломов в заборе через стадион к школе вели тропинки, протоптанные учениками, не желавшими идти по расчищенным тротуарам.