Сейчас, куда ни сунься, везде требуется номер твоего сотового телефона, то есть априори подразумевается, что ты без сотика из дома не выйдешь. Не так давно я сталкивался с несколькими уголовными делами, в которых львиная доля доказательств базировалась на биллинге, то есть месторасположении сотового телефона подозреваемого в пространстве. Суть проста: ты вышел из дома, твой сотовый телефон связался с ближайшим ретранслятором и далее, куда бы ты ни пошел, вышки сотовой связи отслеживают твое местоположение в городе. Я спрашивал у следователей: «Почему вы решили, что человек не может выйти из дома без сотового телефона?» Они искренне не поняли, о чем я говорю. Выйти из дома без сотика – это нонсенс, невиданная чепуха! Не выходит же человек на улицу без штанов, так как же он может выйти без телефона? Мне сотовый телефон постоянно не нужен, я могу и без него прогуляться. Я – пенсионер, я не должен быть постоянно на связи. Кому надо, тот меня и через час, и через два дня найдет.

Лаптев посмотрел в прихожую, показал Блинову на трубку домофона."

"– Нет ничего проще домофона, правда? – спросил он. – Домофон не подключен к интернету, но я не уверен, что он не подслушивает разговоры в квартире. Да что там домофон! Слетели настройки у компьютера, я позвонил в сервисную компанию и пообщался с роботом, который подсказал, как перезапустить компьютер. Телефонный робот-консультант – это не забавный металлический человечек с квадратной головой и лампочкой вместо носа. Робот-ответчик – это набор цифр, раскиданных по интернету. Его нет в материальном мире, ему нельзя оторвать голову, так как головы у него нет. Если бы этот робот обманул меня, то к кому бы я обратился с претензиями? К хозяину робота? Теперь представь, что этот робот не принадлежит какой-то определенной компании, а работает неизвестно на кого. Он виртуален, он везде и нигде одновременно. Если бы его создали мои враги, то мне пришлось бы несладко. Но я – пенсионер. Сейчас, в данную минуту, у меня нет врагов, которые бы планировали отправить меня к праотцам. Если я выйду на улицу и увижу подозрительного субъекта, то не стану выяснять, кто он такой, и пойду по своим делам. Лиля Карташова так сделать не сможет. У нее есть враги. Решительные. Умные. От ожидания расправы у Карташовой начнет развиваться паранойя. Каждый треск в телефонной трубке она будет принимать за прослушивание ее переговоров, в каждом встречном будет видеть наемного убийцу. Вся катастрофичность ее положения в том, что она не сможет ни спрятаться от Черданцева, ни заявить на него в полицию.