Когда Лев стал тяжелобольным стариком, начал выпивать и откровенничать, я выбрал подходящий момент и спросил: почему он в конце 1980-х годов не стал жить с женщиной, которая его искренне любила? Слов нет, после истории с абортом в их отношениях наступило похолодание, но все еще можно было исправить, создать нормальную семью, родить детей. Лев совершенно честно сказал, что тогда, много лет назад, он испугался менять годами налаженный быт и становиться молодым отцом. «Я старел, – сказал он, – а Юля с каждым годом только хорошела, становилась все более и более привлекательной. Зачем же ей жизнь ломать? Со мной не повезло, так пускай с другим мужчиной будет счастлива». Счастья не получилось. В 1993 году Юля родила мальчика с явными признаками ДЦП. Ребенок не мог самостоятельно ходить, нуждался в постоянном медицинском уходе. Лев проявил благородство и взялся оплачивать его лечение, хотя прекрасно знал, что это не его ребенок. Мальчик был так похож на законного мужа Юлии, что никаких сомнений в его отцовстве не возникало. Больной ребенок вновь сблизил Юлю и Льва, и они стали встречаться. Муж терпел-терпел это издевательство и ушел из дома, громко хлопнув дверью. Сейчас у него другая семья, двое совершенно здоровых детей. Мой племянник более-менее поправился, может самостоятельно ходить, выучился на компьютерщика – словом, нашел свою нишу в жизни. Карташов в начале двухтысячных годов предложил Юле сойтись, но она отказалась. И правильно сделала. Лев после шестидесяти пяти лет стал стремительно стареть. Казалось, совсем недавно он был полон сил и планов на будущее, и вдруг что-то в нем надломилось и он начал угасать. Сестру роль сиделки при больном старике не устраивала, но она регулярно встречалась со Львом, даже по ресторанам с ним ездила. В 2008 году Льву Ивановичу поставили смертельный диагноз. Врачи отвели ему год жизни, он протянул почти пять лет. Но это, на мой взгляд, была уже не жизнь. Полгода в одной больнице, полгода – в другой. Месяц дома, и вновь в больничную палату. На свое лечение Лев денег не жалел. Какие только лекарства ему из-за границы не привозили, какие только специалисты его не осматривали! Но тщетно! Жизнь они ему, безусловно, продлили, а с психическим здоровьем поделать уже ничего не могли. Лев, обколотый морфием, впадал в прострацию и становился легко управляемым. Осенью прошлого года он написал завещание, по которому шесть номеров в отеле «Артемида» на Кипре завещал сыну Юлии. О, сын! Фотографию его показать или не надо? С сыном была вот какая история. Когда мальчику было двенадцать лет, он приехал с лечения, открыл дверь своим ключом и услышал, как Юля говорит со Львом по телефону.