Я была так напугана, что не смогла бы с уверенностью сказать, перекатывалась ли я через шоссе или осталась на стороне следования «каблука». Все воспоминания стер ужас.

— Нет, не могу. Оставьте мне вашу карту, возможно потом, когда отдохну, получиться что-то вспомнить, но сейчас, извините, — я вас только запутаю.

— Жаль. Но карту я вам оставлю, — сказал Сергей Андреевич. — А сейчас, Софья, давайте поговорим обо всем с самого начала и во всех подробностях. Вы не очень устали?

Я устала как ездовой Бобик на финише гонок собачьих упряжек. Саднили отбитые и стертые ползаньем колени, в голове отчетливо поскрипывали натруженные извилины, толку от меня было, как от того самого Бобика, но если ничего не рассказывать то его, толка этого, вообще не будет.

Только что, потряхивая от усердия ушами, я взялась за рассказ.

Никогда в моей аудитории не было столько внимательных, серьезных мужчин. Беседу записывали на два цифровых диктофона, — один держал Антон, другой милицейский капитан, — слушатели не перебивали (Сергей Андреевич изредка делал пометки в блокноте, что бы потом уточнить какие-то детали) и по мере того, как продвигалось повествование, лица мужиков приобретали все более сочувственные выражения.

В момент, где я рассказывала о героическом выползании из штанов, сквозь сочувствие проглянуло общее одобрение моих действий. Закрепляя успех, я спросила следователя:

— Как вы думаете, Сергей Андреевич, я правильно сделала, что не снимала повязку с глаз? Или все таки следовало рискнуть?

— Ни боже мой! — тут же воскликнул тот. — Ваш побег, это чудо какое-то. Случись что, вас убрали бы без раздумий.

— Полагаете? — мрачно спросила я.

— Однозначно! — на восклицательном знаке, горячо, воскликнул следак, и опер кивнул согласно.

 — Заложников, способных дать описания преступников обычно убирают. Это азбука. Только тайна, только послушание и терпеливое ожидание освобождения. Я, конечно, имею ввиду ваш конкретный случай. Мы бы взяли похитителей при получении выкупа.

— Уверены? — с сомнением поинтересовалась я.

— Почти, — вильнул Сергей Андреевич, — бывает всякое. Но если судить по вашему рассказу, этих товарищей мы бы прихватили. Не профессионалы.

— А к чему тогда отнести фразу одного из похитителей насчет «каблука» — «а может быть, его к этим отправить»? Вы не думаете, что «эти» — прежние жертвы бандитов?

Сергей Андреевич в задумчивости вытянул губы, и слово взял капитан Ковалев:

— Если речь шла о машине, то «те» могли быть угнанными автомобилями.

Если банда и раньше совершала угоны, то кузова и проштампованные детали должны где-то прятать. Но машина, участвовавшая в похищении, это другая статья, и ее решили куда-то перегнать.

— Может быть, может быть, — пробормотала я.