И только когда поговорила с Оксаной, которая брата разыскивала, а вышла, в конечном счёте, на меня, поняла, что Генка к моим словам прислушался. Он самоустранился от проблем со Стасом, а его родственники всполошились. Может, он ещё из-за этого запил, чтобы с ними не общаться? И муки совести заглушить пытался. Попытки были удачными, потому что уже на третий день на Завьялова можно было вешать табличку: ""Не кантовать"". Днями он отсиживался в своей квартире, отсыпался, я ему обеды привозила, а вечером его на подвиги тянуло — то в ресторан рвался, ""работать"", то в клуб, куда я его не пустила, и в итоге мы снова оказались в ""Бархате"", в компании Емельянова и новой блондинки. Саша попытался у меня осторожно выспросить о том, что с Генкой случилось, но я лишь рукой махнула, и Емельянов с расспросами отстал, сосредоточив внимание на своей девушке.

Вот только телефон Генкин, который я отобрала у него ещё вчера, мне покоя не давал. И ладно бы папка звонил или кто-то по делу, а то ведь мать его и Оксана, а пару раз даже Света прорваться пыталась. Всех беспокоило, куда Генка в такой ответственный момент исчез. В конце концов, все поняли тщетность попыток добраться до него лично, и принялись ругаться со мной, особенно Марина Петровна старалась.

— О чём он, вообще, думает? Он что, пьёт? Нашёл время!

— А что ему не пить? — вроде бы удивлялась я. — Он стресс снимает.

— Стресс? Это у меня стресс, у меня сын в тюрьме!

— Ну, так наймите ему адвоката, — отвечала я, между прочим, в третий раз уже этот совет будущей свекрови давала. Но в этот раз решила добавить для её же успокоения: — Мы оплатим.

— Что? А этот, как его, Самойленко! Он же должен вести дело Стаса! Он должен сменить государственного адвоката!

— Об этом я ничего не знаю.

— Как это?

— Да вот так. Гена мне ничего про это не говорил, и с Петром Яновичем я недавно виделась, он тоже ни слова мне об этом не сказал. Марина Петровна, мой вам совет, найдите другого юриста. Я же сказала, мы оплатим.

— Значит, я буду бегать по городу, юриста искать, а Генка пить будет?

Я мысленно попросила себя не заводиться.

— Пусть Оксана бегает.

— Мне нужно поговорить с сыном, — холодно и очень жёстко проговорила она. — Дай ему трубку.

Я обернулась и посмотрела на постель, на которой Завьялов спал. Добудиться его сейчас было не реально, и я даже моральное удовлетворение от этого факта почувствовала.

— Это невозможно. Он спит беспробудным сном.

— Это ты виновата, — неожиданно выдали мне. — Ты виновата, ты всегда его против семьи настраивала. Совести у тебя нет. Против матери его настраиваешь, против брата!

— Да ничего подобного!

— Спаиваешь его!

— Что?! Марина Петровна!..