Не надо меня хватать. Вам не по рангу, молодой человек.

Один из мужчин поднялся, продолжая меня разглядывать.

— Это кого ты к нам привёл?

Я смело взглянула ему в глаза.

— Очень бы хотелось задать этот вопрос вам, уважаемые. Что ищем?

Генка не выдержал, подошёл ко мне, а Шмелёва настойчиво оттеснил. Мне же от него достался свирепый взгляд, но я понимала, сейчас не тот момент, чтобы на такие глупости отвлекаться.

— Сядь в сторонке, — шикнул он на меня, — и не мешай.

— А уйти мне нельзя?

— Нельзя, — порадовал меня мужчина при погонах, более весомых, чем у Шмелёва, это явно.

 — Гражданин Завьялов, у девушки документы имеются?

Генка скривился.

— Может, хватит меня гражданином называть? Вы пока на моей территории.

— Вот именно, — поддакнула я, от волнения тараторя. — Частная собственность. Обращение ""господин"" более уместно.

Этому замечанию даже Генка не обрадовался, а других оно попросту насмешило. А мне ещё раз про документы напомнили.

— Нет у меня с собой документов.

— Очень жаль. Придётся вас задержать до выяснения вашей личности.

Я вскинула на Завьялова удивлённый взгляд, а тот глаза закатил.

— Начинается. — Посмотрел на представителей правопорядка. — Вам заняться нечем больше? Она здесь случайно…

— Так никто же и не спорит. — Следователь, что из-за стола поднялся, посмотрел на своего коллегу, который заполнял какие-то бумаги, и добавил: — Господин Завьялов. Но вы же знаете, что существуют правила. Девушка находилась в вашем клубе, во время проверки, и необходимо установить её личность. — Он снова ко мне повернулся: — Так как, девушка?

— Меня зовут Василиса Филин. — Я обвела собравшихся выразительным взглядом.

 — А паспорта у меня с собой нет. Это всё ещё проблема?

Я почувствовала появившуюся напряжённость, мужчины между собой переглянулись, а я, воспользовавшись заминкой, присела на освободившийся стул, и даже ногу на ногу закинула. Подумала и телефон из сумки достала, стараясь действовать решительно.

— Звонить нельзя! — сразу объявили мне."

"Я безмерно ""удивилась"".

— И папе нельзя позвонить? А почему? Меня не арестовали, не предъявили обвинение, а даже если так, имею право на один телефонный звонок. — Я улыбалась, а палец по кнопкам телефона бегал, отыскивая нужный номер.

 — Мне папа рассказывал. Про мои права. Так я могу позвонить?

На этот вопрос мне никто не ответил, старший лейтенант Шмелёв вообще как-то растерялся, переложив всю ответственность за происходящее на начальство, а у тех, видимо, тоже не было подготовлено верного ответа. Они снова переглянулись между собой, а мужчина, который что-то писал всё это время, самый старший из всех присутствующих, и самый спокойный, как мне показалось, ручку отложил и мне улыбнулся. По-отечески так.