Графин ловко извлек из воздуха длинный свиток пергамента:

– От имени Генерального совета Магщества, лично Бессмертника Кощеева и от моего собственного имени позвольте мне зачитать соболезнования…

– От чьего имени? – переспросил вдруг Сарданапал.

– Простите?.. – удивился Калиостров. – Я сказал, от Генерального совета Магщества и моего со…

– Нет, там было еще одно имя. Бессмертник Кощеев, я не ослышался? И этот… этот червь еще осмеливается глумиться! – закипел академик.

– Не говорите ничего лишнего! Умоляю вас! Господин Кощеев крайне жалеет, что ради восстановления справедливости… – залебезил Графин.

Усы академика гневно запрыгали. Щеки его порозовели.

– Позвольте-ка побеспокоить! – сказал он и, выдернув из рук Калиострова пергамент, разорвал его.

– Вы за это ответите! Это официальный документ! Попытка примирения между Тибидохсом и Магществом! – пискнул Графин.

Рядом упала скамья. Это встал Тарарах. Он отодвинул преподавательский столик, засопел и боком стал надвигаться на Калиострова.

– Щас помиримся! Сперва подеремся, а там и помиримся! – сказал он.

Но Тарараха опередила Медузия.

Она даже не стала вставать. Лишь волосы на ее голове зашипели, а зрачки расширились так, что заняли всю радужку.

– Считаю до нуля, и кто-то отправляется за Жуткие Ворота проявлять чудеса геройства! Ноль! – спокойно произнесла Медузия и подняла перстень.

– Не-е-ет! – завопил насмерть перепуганный Графин. Прыгая зигзагами и спасаясь от воображаемой искры, он метнулся за дверь, а еще через минуту яркая красноватая вспышка доказала, что он телепортировал."

"– Да, не герой оказался. А такой мужчина был обходительный. Рыцарь, ручки целовал… Каждый пальчик, бывало, обмусолит и что-нибудь приятненькое скажет… Фисташковый там, шоколадный, мармеладный, сахарный… – грустно сказала Великая Зуби.

Готфрид Бульонский ревниво чихнул в гречневую кашу. Копье, не знающее промаха, само собой запрыгало, стуча по полу древком.

– Утихни, Готфричка! Я же тебя люблю! Ты у меня единственный, – утешила его Зуби и, честно задумавшись, добавила: – В своем роде…

– Да, жаль, что Кощеев бессмертен! Я б его… – протянул Тарарах. – Иглу-то свою так запрятал, что и не отыщешь! Еще когда лукоморский дуб молнией не спалило – проверяли наши ребята: нету там сундука.

Ни под дубом, ни на дубу, ни под алатырь-камнем – нет и не было. Дезинформацию, гадина, пустил, чтоб в сказки просочилось. Всех одурачил!

– Бессмертие – отличный способ сделать из дурака подлеца. Никакого тебе ограничения во времени, ничего… Год за годом, месяц за месяцем – совершенствуйся, пока совсем не оподлеешь! – буркнул академик Черноморов.

* * *После ужина Таня, Пипа и Гробыня вместе возвращались в комнату.