Завуч к тому времени давно был на балконе и озабоченно похлопывал по жесткому боку гимнастического коня, на котором им с Пипой предстояло добираться до Тибидохса. Разумеется, это было не самое быстрое средство передвижения, но для начинающей, к тому же такой неловкой, как Пипа, самое подходящее. С пылесоса юная Дурнева точно свалилась бы с непривычки, да и сам Поклеп, признаться, не был большим любителем полетов. Он с большим удовольствием телепортировал бы, да только для неопытных магов телепортация была слишком опасным видом перемещения. Пипа могла сделать что-то не так и просто-напросто исчезнуть с лица земли.

Дядя Герман страдал, цеплялся за рукав дочери и молол вздор. Он договорился до того, что сам полетит в школу вместе с ней и будет ходить на уроки.

– Вы не можете мне это запретить! Это мое моральное право! – заявил он Поклепу.

Завуч пожал плечами.

– Да, пожалуйста, сколько угодно. Если вам охота выставить дочь на посмешище, летите. Да только Грааль Гардарика вампиров не жалует. Раздавит еще на подлете, – заявил он.

– Я не вампир! Пусть только посмеет! – заспорил дядя Герман, однако от полета в Тибидохс благоразумно отказался.

Если дядя Герман бросался из крайности в крайность, то тетя Нинель подходила к делу со свойственной ей практичностью.

– Пипочка, детонька, не забудь электрошок! Если к тебе кто-то начнет приставать – сразу его электрошоком, – напутствовала она дочь.

– Обязательно возьми. Куда ж без электрошока? Безглазый Ужас, Инвалидная Коляска и поручик Ржевский давно не веселились. То-то радости будет. Нормальные маги их дрыгусом гоняют, а Пипа Дурнева – электрошоком, – проворчал вполголоса Поклеп.

Пипа, одетая в кучу свитеров и курток, взгромоздилась на гимнастического коня и важно уселась на нем, с достоинством надувая щеки. Поклеп хотел поскорее произнести полетное заклинание, но тетя Нинель вцепилась ему в рукав.

– А чемоданы? Вы забыли чемоданы! – всполошилась она.

– Чемоданы я заговорю. Они полетят за нами, – неохотно сказал Поклеп и что-то забормотал, привязывая к каждому чемодану талисманы.

Настало время объятий, прощаний, рыданий и влажных чмоков в щеку. К Пипе выстроилась настоящая очередь. Мамуля, папуля и Халявий – последний, сложно сказать, на каких правах – тискали ее, целовали и сжимали. Пока один прощался, остальные двое, не имея доступа к дорогому телу, бросались к Поклепу, с просьбой позаботиться о девочке.

– Я вас умоляю, не оставьте ее! Она такая беспомощная, такая ранимая! Мы будем вам платить помесячно! Вам как удобнее: в конверте или на кредитную карту? – говорила тетя Нинель.

Поклеп, который одним лишь напряжением мысли мог бы ограбить все лопухоидные банки мира, смотрел на Дурневых с тоской и уже не чаял отделаться.