– Он не под водой… Он над водой, – сказала Таня, вспоминая свой странный сон.

– Да, над водой… Низкий черный остров, который перехлестывают волны… Он там, провал тьмы. Колодец Посейдона – это мрак и Тартар. Это дорога в никуда! Я был там дважды… Я заглядывал в пустоту, точно в зрачки смерти! Они все мертвы, все учителя! – грозно пророкотал Безглазый Ужас.

На его губах проступила кровавая пена. Призрак разросся и занял почти половину кабинета. Пипа Дурнева и Ритка Шито-Крыто, случайно оказавшиеся внутри у призрака, поспешили отодвинуться.

– Смерть, мрак, страдания! Как-то малодушно для призрака, для которого все эти словеса пустой звук! – насмешливо повторил Шурасик. – А вот Милюля считает, что Поклеп жив. Даже сняла сегодня с утра траур. Говорит, что ее пруд и без слез мокрый. Еще говорит, чтобы этот ханурик ей на глаза не показывался, если он специально все устроил, чтобы смыться!

– Стоп! С какой это радости? Мы все слышали, как она выла! Наверное, тронулась умом! Воображаю: какой ужас! Русалка, и так кукукнутая, тронулась окончательно! – заявила Шито-Крыто.

– Милюля выла, потому что забыла посмотреть на краюху. А теперь посмотрела и развеселилась! Ох уж эти русалки! То рыдают, то хохочут, то жадно едят ночами! Прям Кэрилин Курло какая-то! – сказал Шурасик.

– Не произноси это прекрасное имя! Я тебя убью! – хрипло произнес Горьянов.

– А я его оживлю и еще раз убью, если он немедленно не объяснит, при чем тут краюха! – вызвалась Рита.

– Не объясню! Она со мной умрет, моя святая тайна, мой вересковый мед! – хихикнул Шурасик. – Ладно, кончайте меня душить! Как-то Поклеп возил Милюлю на Лысую Гору. На Лысой Горе одна бабка-ведунья дала Милюле нож и краюху хлеба. И сказала так: «Запомни, русалка, если хлеб зачерствеет и нож заржавеет, значит, беда случилась. Нет, мол, твоего суженого в живых. А если только нож заржавеет, а краюха мягкой останется – значит, он хоть и жив, да в беде…» В общем, вчера Милюля об этом вспомнила и кинулась смотреть. Нож ржавый, а краюхе хоть бы хны. ЖИВ ПОКЛЕП!

– А кто полезет в колодец? – нетерпеливо спросил Кузя Тузиков. Его периодически осеняли тупые идеи.

– Гроттерша! – встряла Лиза Зализина, сидевшая до сих пор с поджатыми губами.

– Почему Гроттерша? – удивился Тузиков.

Зализина подняла брови.

– Как почему, Кузичка? Как почему, радость моя? Есть такая нелегкая работа – спасать мир. Спасает мир в основном Гроттерша, солнце наше ясное, а остальные мнутся на подтанцовках. Гроттерше и подвиги лучшие достаются, и лучшие парни. За что ей счастье такое, дуре носатой? Вот и сейчас мы должны скинуть роднулю нашу в колодец Посейдона и посмотреть, что из всего этого получится.