Она прерывисто втянула в себя воздух, словно набираясь сил перед прыжком и вдруг выпалила:

— Вы на самом деле ушли от него?

Я устало прикрыла глаза. Так за этим она пришла? Убедиться, что путь свободен и законная жена исчезнет наконец с горизонта и перестанет ей мешаться?

— Я пришла, чтобы забрать свои вещи. А вот что тут делаете вы — мне до сих пор неясно.

Она нервно мяла подол своего цветастого платья, будто бы желая и одновременно не решаясь что-то сказать.

— Лиза, или вы говорите, за чем пришли, или, пожалуйста, не отнимайте мое время, — не выдержала я.

Она взметнула на меня испуганный взгляд. Видимо, страх, что я выгоню ее, победил перед неуверенностью в том, стоит ли говорить мне то, что хотела, и Лиза выпалила:

— Вы, наверно,  думаете, что я какая-то коварная… испорченная девка, которая нарочно забеременела от вашего мужа…

— Именно так я и думаю, — подтвердила охотно, сложив на груди руки. — А что, это не правда?

Едва успев присесть на диванчик, девушка вскочила с него и, сжав руки в кулаки, едва ли не закричала:

— Нет! Он… Он меня изнасиловал!

Услышав это, уже была вынуждена присесть я. В поисках опоры, не в силах совладать с подкосившимися ногами, упала в ближайшее кресло, с ужасом глядя на незваную гостью, каждую секунду ожидая, что она сейчас рассмеется и скажет, что это просто шутка.

Но она смотрела на меня с отчаянием, своими огромными глазами выискивая чего-то на моем лице…

— Вы мне не верите, — наконец констатировала с обреченностью в голосе и взгляде.

Я нервно, отрывисто рассмеялась.

— А чего вы ждали? Вы пришли ко мне и говорите чудовищные вещи о моем муже…

Следующая мысль ударила в голову неожиданно, порождая новые вопросы.

— И откуда вы вообще знали, что я буду здесь?

— Я не знала, — помотала она головой. — Он сказал, что вы ушли… что его не надо ждать в ближайшие дни… и я тогда поняла, что мне надо вас найти… я надеялась, что вы придете сюда… и мне повезло.

— А где ваш сын? — холодно поинтересовалась я, прервав ее беспорядочное бормотание. — С кем вы оставили ребенка на то время, что выслеживали меня?

Мой тон, мои вопросы породили, казалось, в ней волну настоящего ужаса. Мне даже показалось, что она сейчас выбежит прочь и скроется также внезапно, как появилась на пороге квартиры.

— Ник с моей мамой, — наконец ответила она. — Я… мне было очень нужно с вами поговорить!

— Что ж, вот мы и поговорили, — передернула я плечами. — Я только одного не могу понять — если то, что вы говорите — правда, почему молчали столько лет? Почему, в конце концов, пришли с этим именно ко мне, а не пошли в полицию?

Она захлопала длинными ресницами, словно не ожидала подобного вопроса. Помолчав, произнесла:

— Я боялась. Он угрожал мне…

Я приподняла брови.