Я тоже стремительно поднялась, оскорбленная его словами, хотя он имел полное право мне не доверять.

— Я всего лишь хотела… — заговорила было, но сильная рука порывисто притянула меня к мужскому телу, а губы оказались запечатаны поцелуем.

От внезапности происшедшего, от нежелания признавать свою тягу к этому человеку, этот поцелуй казался особенно острым, буквально наэлектризованным. Эмиль жадно сминал мои губы, его руки властно, по-хозяйски двигались по моему телу… и не было никаких сил противиться этому. Все предостережения, все разумные мысли оказались за пределами этого пространства, где было лишь наше дыхание — одно на двоих, и сумасшествие, в которое все больше погружалась с каждым новым движением его языка.

Как-то незаметно мы вновь оказались на диване и я осознала, что сижу на Эмиле сверху. Его руки задирали на мне юбку, жадно сминали любую преград на своем пути и я вдруг осознала, что в этот раз все совсем… по-другому. Не как тогда, в туалете, где он действовал словно бы механически и где я хотела только одного — чтобы все поскорее закончилось. Нет, теперь все было совсем иначе — горячо, страстно… по-настоящему.

Эмиль внезапно оторвался от моих губ, его руки замерли у меня на бедрах и я распахнула глаза, испугавшись того, что все это было лишь какой-то шуткой… или непонятной мне проверкой.

Но он шумно выдохнул то, чего я совсем не ожидала:

— О ком ты думаешь сейчас?

Я непонимающе закусила губу.

— Что ты имеешь в виду?"

"Его рука вновь скользнула по моему телу, дразняще замерев рядом с тем местом, где я уже жаждала его прикосновения.

— О ком ты думаешь, когда я касаюсь тебя… так?

Его пальцы продвинулись дальше, заставляя меня жалобно застонать.

— Эмиииль… — сорвалось с губ.

И этого хватило. Его руки снова задвигались по моему телу, пробуждая целый ураган чувств.

И я охотно им отдалась.

13

Утро приветствовало меня хмурой погодой и жгучими, мучительными сомнениями по поводу того, что случилось накануне.

Я была уже не в том возрасте, чтобы стыдиться происшедшего, напротив — когда тебе переваливает за тридцать, излишнее жеманство и самообман становятся совершенно не к лицу. И было попросту глупо жалеть о том, чего сама хотела и все же…

И все же я испытывала неловкость. Не от того, что так легко сдалась, нет. Мне просто… не хотелось, чтобы Эмиль посчитал меня слишком доступной, особенно с учетом того, как началось наше знакомство…

Один бог ведал, когда и как это случилось, но я вдруг обнаружила, что его мнение стало мне важно. Стало важно быть в его глазах… кем-то особенным. Не проходным эпизодом.

Может, причиной того был ребенок, которого носила. А может, то, что этот мужчина… подставил мне плечо в тяжелый момент и мне… внезапно стало необходимо, чтобы он и дальше держал меня за руку.