Полиция объяснила господину о невиновности Хакимова, тот воспринял с пониманием и даже не отказался снова продолжить сотрудничество, а вот его жена нет. Сюин затаила лютую обиду, сказала, подачки им не нужны, на порог палаты не пустила с фруктами, пришлось положить пакет в коридоре, - Ниночка морщит нос и резко выдыхает, плюхается на диван. – И что самое интересное…ох, как долго я смеялась!

Усаживаюсь рядом с Ниной, беру ее ладошки и чуть сжимаю от любопытства.

- Что?

- Вот эта Сюин вроде интеллигентная женщина, богатая, почетная, а как увидела мою блузку с пионами из-под медицинского халата, так напряглась вся. Ругалась за нашу безалаберность, угрожала, что обратится к министру и Хакимова все равно накажут и…поглядывала на эту, господи прости, блузку еще со времен института! Я сразу поняла, что ей вещица понравилась. Такие в Китае не шьют, чисто белорусская органза! А я не растерялась, отвела под белы рученьки Сюин из палаты к уборным. Умоляла ее быть благосклонной, сняла блузку и предложила Сюин, но не как взятку, а дар от чистого сердца.

- А она?

- Возмутилась! Носик свой задрала, скорчилась. Заявила, что так и быть, простит Хакимова, потому что верит в его невинную душу.

- Блузка тогда где?

- У Сюин. Она вроде отказывалась, но вцепилась пальцами в ткань как клещ, все размахивала блузкой, а по итогу так и забрала. Ой, не могу…

Нина смеется до слез, я тоже, прикрываю ладошкой рот. Нарушаем излюбленную тишину в доме.

- Что за шум?! – прерывает нас Хакимов, вышедший на лестницу.

- Здравствуйте, Арман Максудович, - Нина тут же умолкает, напряженно подскакивает с дивана и я вместе с ней, – Приехала рассказать новости о Кун Лао.

- Мне доложили, что все завершилось в нашу пользу, - холодно отвечает ей. Даже не соизволит подойти. – А ты, Семенихина, уволена. В связи с последними событиями я принял решение «почистить» ряды сотрудников и взять на работу тех, кто будет ценить должность, блага, которые я даю и не опустится до предательства.

Я замираю в полнейшем шоке. Нина бледнеет.

- А меня-то за что? Арман Максудович…я ведь не предательница…всегда старалась от души.

- Никому из вас я больше не доверяю. Расчет получишь в бухгалтерии, плюс месячную компенсацию. С твоими талантами без работы точно не останешься. Так что не надо здесь скулить и давить на жалость!

Нина всхлипывает. Ей очень обидно. Но падать на колени перед боссом и просить оставить ее при должности гордость не позволяет. Хватает пуховик, утирая слезы, бежит из особняка на улицу.

Я так и оседаю на диван. Слов нет.

- Арман, нельзя же так, - кое-как прихожу в чувства, - ты не можешь уволить Нину...

Не устраиваю скандал, говорю спокойно. При других обстоятельствах не лезла бы отношения Хакимова с сотрудниками, но за Ниночку у меня болит сердце.