Так что серое, дорожное, с белым кружевом нижней юбки, и бело-серым кружевом длинных панталон в тон манжетам.

Надев серую шляпку, натянула перчатки и в последний раз взглянула на себя в зеркало - заплаканные глаза оттенка первых фиалок, редкий цвет, как говорила мама, красивый цвет всех лордов лишишь покоя, как шептали мне старшие сестры, рассказывая о балах и приемах, где мне, по их мнению, предстояло блистать… Но вот я стою здесь, и едва сдерживаю слезы. Печальный финал, поистине достойный баллад древних менестрелей… И на балу дебютанток никогда не появится последняя Уоторби… представляю, как Сессиль обрадуется.

— Леди Ариэлла, - раздался осторожный стук.

Хотелось сказать ‘Войдите’, но это было бы нарушением всех правил морали.

— Я уже иду, капитан Ордас, - постаралась ответить спокойно.

И лишь вновь глянув в зеркало, поняла, что руки дрожат. Действительно дрожат. Сжала кулаки, постаралась улыбнуться и из каюты, в последний раз бросив взгляд на свое временное пристанище, я вышла почти улыбаясь.

Они все хотели меня проводить. У дверей каюты встретил капитан, а выйдя на палубу я увидела всех собравшихся матросов. С парусов соскользнул Локка, прикоснулся к моей щеке, прошелся по всей длине тугой косы, и отпрянул, словно испугался.

— Леди Ариэлла, у нас для вас, как для первой леди, которая плавала под парусом ‘Бросающего Вызов’, есть подарок, - несколько смущенно начал капитан.

— Большой подарок, - поддержали просоленные, загорелые и такие добрые матросы имперского флота.

Я растерянно взглянула на господина Ордаса, потом на всех остальных. Леди не должна принимать подарки от мужчин, они же знают это, не могут не знать.

— Мы не переступим границ дозволенного, леди Ариэлла, - поспешил заверить меня капитан, - в конце концов, это просто небольшой подарок, который, мы надеемся, вы сохраните в памяти об этом путешествии.

— Вы интригуете, - с улыбкой заметила я.

— Никакой интриги, просто подарок прекрасной леди, скрасившей наше путешествие и носившейся по палубе и лестницам с воплями ‘Море, какое оно громадное!’.

Все рассмеялись, даже я, хотя и было немного неловко за свою детскую реакцию на впервые увиденные водные просторы подобного масштаба.

— Вверх, - мягко приказал капитан.

Я вскинула голову, и почти сразу прозвучал приказ бомбардира:

— Огонь!

Выстрел… выстрел… выстрел… И в небе, на фоне нарастающей мрачной громады скалы яркая огненная птица, раскинувшая крылья и мчащаяся навстречу волнам. Я едва не закричала, когда воплощение феникса прошлось едва ли не коснувшись парусов, но снова выстрел и птица, став более яркой, воспарила в небеса, туда, где светило заходящее солнце, где не было тени от скалы, на свободу…

Я стояла, смотрела ей вслед и кажется, плакала.