Молчание было ей ответом.

— То есть вам не известно, — пришла к определенному выводу императрица.

Я же сделала вывод, что одним из ""чирик"" был приказ говорить правду.

— Что вы успели рассказать герцогу? — продолжила ее величество.

С откровенным изумлением понимаю, что подверглась банальному допросу. Впрочем, о банальности не было и речи — меня соизволила допрашивать особа королевской крови, и боюсь, молчание в дальнейшем не сыграло бы мне на руку.

— Чирик! — последовал злой приказ. — И искренне. Я хочу знать о ваших чувствах!

Несмотря на применяемую магию мне не особо доверяли — и на стол легла извлеченная из потайного ящичка в столешнице, небольшая малахитовая статуэтка девы Эсмеры. Что это такое мне было известно — определитель правды. Миниатюрный. К слову сестры допрашивали поставив на колени у статуи высотой в два человеческих роста, но и действенность статуэтки не вызывала сомнений.

За прошедший месяц мне довелось увидеть столько лживости и притворства, что чрезмерная и не всегда уместная откровенность лорда оттон Грэйда невольно стала импонировать, а потому я позволила себе искренне ответить:

— Я восхищаюсь его светлостью.

Миниатюрное произведение храмовного искусства осталось тусклым и безжизненным, подтверждая правдивость моих слов.

Императрица тихо выругалсь, помянув невоздержанность морского дьявола. Затем последовал новый вопрос:

— Почему Грэйд женился на вас? От остальных мерзавец превосходно избавлялся.

Мне вновь пришлось задуматься о правильном подборе слов. Вспомнив, сказанное его светлостью за нашей второй совместной трапезой, честно ответила:

— Он не оставил себе выбора.

Взглянув на оставшуюся неизменной статуэтку, Кассилия кивнула и продолжила:

— Вы дали согласие на родовой брак но собственной воле?

Опасный вопрос. Крайне. И как именно следует отвечать мне не известно. Лгать глупо, говорить правду не менее глупо. Пришлось несколько слукавить:

— Я полностью отдавала себе отчет о том, в какой брак вступаю. Статуэтка осталась без изменений.

— Исчерпывающий ответ, — усмехнулась императрица.

— Ваше величество просила быть откровенной, — покорно ответила я.

Кривая усмешка.

Несколько секунд первая леди империи пристально смотрела на скульптурку, затем подняла взгляд на меня и спокойно произнесла:

— Тебя проще убить.

Пауза, испытующий взгляд на меня, медленно растягивающаяся улыбка и издевательское:

— Но это было бы слишком скучно, моя дорогая.

Холодок невольно пробежался по спине. И взгляд метнулся от пристально следящей за каждым моим жестом императрицы, ко все более ярко сияющему серебряному сплаву, которым были покрыты резные решетки на окнах.