— Впереди засада, — прошептал я. — Думаю, человек десять, не меньше!

Мышляев с тревогой вглядывался в тайгу, пока я лихорадочно оценивал нашу диспозицию.

— Так, Парамон, возьми троих забайкальцев, и обойдите их по дуге справа, по руслу ручья. Александр Васильевич, вы еще с двумя — слева, по склону сопки. Зайдите им в тыл, но только тихо, без звука. Как будете на месте, дайте знать криком сойки. Остальные — со мной. Оружие к бою!

Они молча кивнули и бесшумно, как тени, растворились в подлеске. Я опустился на одно колено, прижав к плечу тяжелый штуцер. Напряжение стремительно нарастало. Готовый в любую секунду отдать приказ об атаке, я застыл, вслушиваясь в тишину, боясь пропустить сигнал. Сейчас… Вот сейчас…

И в этот самый миг, когда натянутые, как струна, нервы, казалось, вот-вот лопнут, из-за густых зарослей кедрача на тропу шагнула знакомая фигура в одежде из рыбьей кожи, с луком за спиной и раздался гортанный, но узнаваемый голос:

— Курила-дахаи, стой! Свои!

Я медленно опустил ствол.

— Отставить, — негромко скомандовал я, и мои люди, уже взявшие на прицел вышедшего, тоже опустили оружие. — Орокан, это ты?

И действительно, на тропу вышел Орокан, а следом за ним из леса показались еще несколько его оборванных, изможденных, с потухшими глазами соплеменников Похоже, это были все, кто уцелел из стойбища Амги. Я тут же свистом отозвал свои группы — не дай Бог, передерутся там, не узнав своих.

Когда Мышляев и Парамон вернулись, я, окруженный своими бойцами, уже слушал рассказ нанайца.

— Хунхузы, Курила-дахаи! Много хунхузов. На джонках пришли, с той стороны реки. Шум большой, огонь большой. Стойбище все. — Он махнул рукой в сторону пепелища. — Потом твою тропу нашли!"

"Сбиваясь и путая слова, он рассказал, что была огромная, хорошо вооруженная банда, разграбившая селение нанайцев, затем штурмом взяла и наш прииск. Услышав это, Изя натуральным образом застонал. Мысль о том, что наше «золотое дно» теперь находится в руках каких-то бандитов, была ему совершенно непереносима.

— Что там теперь? Неужели все сожгли? — со страданием в голосе спросил он.

— Нет, не жгли. Твои тайпины… — Орокан на мгновение запнулся. — Хунхузы их не убили. Желтый песок копать заставили.

— А наши? Левицкий, остальные? — спросил я, чувствуя, как сердце сжалось в холодный комок.

— Все русские: Левицкий, Софрон, Тит — дрались как тигры, — с уважением произнес Орокан. — Но хунхузов много, как муравьев. И они ушли. Отступили вверх по реке Невер. Там станица казаков есть, Тепляковская. Они туда ушли. Поселились по соседству. Ждать тебя.

Проклятье. Все еще хуже, чем я ожидал. Прииск захвачен, и силы врага, судя по всему, превосходят наши многократно. Попытаться отбить его сейчас — верное самоубийство.