Считается большим деликатесом.

За столом наступила гробовая тишина. Все — и Левицкий, и Софрон, и казачий хорунжий — смотрели на позеленевшего Тита. Тот сглотнул. Затем медленно, очень медленно отставил от себя чарку с вином, прижал обе руки ко рту и, оттолкнув стол, вывалился из комнаты. Снаружи тут же донеслись характерные звуки, свидетельствующие о том, что его богатырский желудок решил не принимать экзотический деликатес. Впрочем, они тотчас потонули в гомерическом хохоте. Софрон так ржал, что подавился, и хорунжему пришлось что есть сил молотить его по спине. Я тоже усмехнулся, но мысль, промелькнувшая в голове, была отнюдь не веселой. Летучие мыши, медовый соус, грязные рынки… где-то в другом, будущем мире именно с такой вот дряни, съеденной каким-то простодушным китайским Титом, и начнется очередная всемирная зараза, которая унесет миллионы жизней. Впрочем, до этого было еще далеко.

Когда сконфуженный великан вернулся за стол, я поднял свою чарку: вдруг нестерпимо захотелось сказать моим соратникам, как я счастлив и горд вести их от победы к победе.

— Други! — Мой голос прозвучал громче, а шатало меня сильнее, чем я ожидал. Вот что значит полгода не пить!

Однако все в зале замолчали, ожидая моей речи. Ну что ж, вынул нож — бей, поднял стакан — пей до дна!

— Соратники мои! Мы одержали новую победу. Все держались молодцом! И пусть подлец Тулишэнь пока избежал наших пуль — это ничего не меняет! Мы захватили его столицу. Мы сидим в его доме и едим его еду. Теперь это наша земля! Мы не уйдем отсюда. Никогда! Заберем его прииски, укрепимся и будем ждать, пока он не подвернется на прицел! За вас, парни! Ура!

— Ура-а-а! — грохнул в ответ дружный, пьяный рев.

Бойцы вскочили, поднимая чарки. В этот самый момент, когда казалось, что мы хозяева этого мира, что мы достигнем всего, чего пожелаем…

…со двора вдруг донеслись яростные чужие крики, звон разбитого стекла и сразу же сухой, резкий треск ружейного выстрела.

Глава 25

Глава 25

В зале мгновенно воцарилась гробовая тишина. Пир был окончен. Выхватив револьвер, я бросился наружу. За мной, опрокидывая столы, хлынули мои командиры.

Картина, открывшаяся во дворе, не оставляла никаких сомнений в происходящем. Несколько пьяных, раскрасневшихся казаков, буквально едва державшихся на ногах от выпитого байцзю, пытались выломать дверь в лавку напротив. Другие, хохоча, тащили за волосы упирающуюся, визжащую китаянку. Путь им преградили тайпины Лян Фу. Сам командир что-то гневно выговаривал хорунжему, путая русские и китайские слова, а его люди, сжимая в руках тесаки-дао, живой стеной окружили обоих. На земле уже валялся один из казаков, которому, видимо, прилетело по голове то ли прикладом, то ли обухом топора.