Часовой на башне дернулся, будто наткнувшись на невидимую стену, и беззвучно рухнул вниз, за гребень стены. Казачьи стрелки взяли под прицел бойницы.

— Пора. — Я кивнул Титу.

Мы вдвоем, пригибаясь к самой земле, рванулись через открытое пространство. За спиной — тяжелая связка из восьми «драконьих зубов». Тит нес короткую, наспех сколоченную лестницу. Сердце билось не в груди, а в самом горле, и каждый шорох собственных шагов отдавался в ушах оглушительным грохотом.

У ворот мы вжались в шершавые, холодные доски. Тит торопливо приставил лестницу, и я со всех сил рванул наверх. Установил смертоносный узел на массивную поперечную балку, прямо под крышей портала. Теперь — запал. Пальцы, онемевшие от напряжения, казалось, превратились в чужие деревяшки, но я взял себя в руки и заставил сделать то, что нужно.

Короткий, скребущий звук — и запал ответил змеиным шипением, плюнув снопом тусклых искр. У нас пять секунд, чтобы свалить отсюда!

— Уходим!

Мы кубарем скатились вниз. Нет, мы не бежали — мы летели, распластываясь над землей, ныряя за спасительный выступ скалы. Я успел зажать уши и открыть рот за мгновение до того, как наша бомба грохнула на перекладине ворот.

Сначала слепящая вспышка, вырвавшая мир из серости. И лишь потом — удар. Тяжелый, утробный толчок, прошедший сквозь землю и ударивший в самые кости, встряхнул нас. Черт, я, наверное, никогда к этому не привыкну! Воротная башня, подброшенная чудовищной силой, на миг зависла в воздухе и рухнула внутрь, поднимая столб удушливой пыли.

Прекрасно! Проход открыт!

Тит рванул было вперед, но я удержал его за рубаху.

— Погоди, пока не лезь! Сейчас казаки поскачут. Затопчут тебя!

Но когда дым начал редеть, ледяной холод пополз по моей спине. Произошло то, чего я не учел: массивные, окованные железом створки, сорванные с петель и чудовищно искореженные, не разлетелись в щепки! Они рухнули плашмя, одна на другую, намертво заклинив собой весь проем. На месте ворот вырос неприступный бастион из перекрученного дерева, железа и обломков башни.

— В атаку! — уже ревел хорунжий Афанасьев. Его казаки, готовые ринуться в пролом, с гиканьем рванулись было вперед, но тут же в замешательстве осадили коней. Проскакать через этот хаос было невозможно.

И в этот самый миг городок взорвался яростью. Со стен, из уцелевших бойниц и окон ближайших фанз на нас обрушился ливень свинца. Пронзительно завыли сигнальные рога. В Силинцзы поднялась тревога.

Мой идеальный, выверенный до миллиметра инженерный план, моя гордость, только что рассыпался в прах. Вместо стремительного рейда нас ждала кровавая, вязкая бойня у заваленных ворот.

Казаки, спешившись, тут же открыли ответный огонь, укрываясь за камнями. Их яростная пальба сковала хунхузов у пролома, но было ясно — это временно.