Оттуда и ездит по делам, то на реку Черного дракона, то еще куда.

В глазах Сафара блеснул холодный огонь.

— Ты уверен? — прошипел он, хватая приказчика за горло.

— Сафар, оставь его! Он и так еле жив от страха! — мягко урезонил я своего сотоварища.

— Да, великий тай-пен, он должен быть здесь! — трепеща и униженно кланяясь, прокричал Ичень Линь. — Летом господин Тулишен большую часть времени живет в своем доме в Силинцзы. Зимой, бывает, уезжает в Харбин, Мукден или даже в Бейпин. Но сейчас лето…

Сафар издал торжествующий рык — похоже, он сейчас был настроен убивать врагов, а не считать их. Мы же с Левицким и Мышляевым встревоженно переглянулись. Картина мира резко поменялась, причем совсем не в лучшую сторону. Мы шли на прииск с полусонной охраной, а пришли на целое гнездо приисков, овладеть которыми можно было, лишь взяв штурмом укрепленную столицу целого разбойничьего государства, во главе которого стоял местный хунхузский князь.

— Он сказал еще кое-что, — добавил Лян Фу в наступившей тишине. — Он говорит, дорога до Силинцзы сейчас оживленная. Торговцы и крестьяне везут в селение припасы. Они могут предупредить их!

Левицкий покачал головой, глядя в огонь, Мышляев мрачно крякнул. Эта деталь могла обрушить наш первоначальный план. Любой торговец, увидевший нашу колонну, мог попросту испугаться и быстрее ветра примчаться в Силинцзы. И наш единственный козырь, эффект внезапности, будет утерян.

— Значит так… — Я медленно поднялся, и все взгляды обратились ко мне. — Планы меняется. Хорунжий!

Василий Афанасьев вскинул голову.

— Твоим людям и нанайцам — уйти в головной дозор. Всех, кто движется нам навстречу — брать живьем. Тихо, без шума. Связывать, рты кляпом, и в кусты. Ни одна душа не должна донести о нашем движении. Ясно?

— Так точно, господин Тарановский.

— Последние десять верст пройдем ночью, в полной тишине. Атакуем на рассвете.

Я обвел взглядом потемневшие лица своих командиров.

— Но и посмотреть на эту крепость надобно. Левицкий, Мышляев, Лян Фу, седлайте коней. И ты, — я ткнул пальцем в дрожащего приказчика, — поедешь с нами. Покажешь дорогу. Проведем разведку, пока еще не село солнце.

Оставив основной отряд в лощине под командованием Софрона, мы выехали налегке. Сафар для верности накинул на шею приказчика петлю, а второй конец веревки небрежно намотал на кулак. Малейшая попытка закричать или бежать стала бы для толстяка последней.

Дорога петляла между каменистых склонов, и вскоре нам пришлось спешиться. Действительно, по пути нам попадались повозки торговцев, но несколько всадников в странной одежде не вызвали их испуга. Конечно, они тоже могут донести, но я надеялся, что хорунжий и его казаки, устроившие на дороге засаду, смогут перехватить их.