Не ожидал, что так быстро... и что это по мне так врежет. Но проораться не вариант. Поэтому просто улыбаюсь, не видя нихера, кроме её глаз.

Прохладных....

А у Чалкиной всегда были очень теплые глаза. Всегда. Даже когда она злилась или ругалась со мной.

Поворачиваюсь, глядя на сумки.

- Уезжаешь?

- Да. Спасибо за гостеприимство, - отдает ключ.

- К отцу?

- Нет.... - вздох. - Здесь остаюсь.

Неловко поправляет волосы.

Один вопрос у меня только…

- К Демьяну едешь?

Кивает.

- Понятно.

Мог бы и сам её забрать, вообще-то.

Губы немеют.

Выбор сделан. Правильный, если отмести сопли в сторону. Ты же хотел без соплей? Почему же хочется ей нагрубить? Налить яду, желчи?

Ты же хотел, Тихомиров, чтобы у нее все сложилось. Вот…. складывается.

Благословляй давай! Хватит сил?

- Что-нибудь скажешь мне? - смотрит мне в глаза.

- Да нет... - пожимаю плечами. - Чего говорить? Хотя.... Ты не пропадай, ладно? Дружить будем. Ты ж всё равно моей крови...

Она отводит глаза.

Убираю, не касаясь, пальцами снег с ее ярких волос.

- Ладно.... - поджимает губы, застывая взглядом. - Ладно. Будем… дружить.

В порыве хочется обнять. И даже дергаюсь, чтобы сделать это. Но торможу себя.

Зачем душу рвать? Я и так не дышу.

- Ну, давай... - хриплю я, открывая ей заднюю дверь.

Садится.

Смотрю как она уезжает.

Кулак сжимается в кармане, раскрывая и ломая коробочку. Жаль, комаров нет... Убивать хочется.

Вот, собственно, и расставили точки над ""i"".

Иду не домой, просто с сигаретой иду прогуляться.

Никто не умер.... Обычная проза жизни. Я в целом, ожидал.

Но отдышаться хочется!

И где-то в груди бьётся, конечно, ком непрожитых сейчас обид и агрессии. Ей высказать за предательство, ему табло разбить. Но это так... Глупости. Перегорит сейчас.

Но горит качественно, ровно, с высокими температурами. Как в мартеновской печи. И что-то из меня опять выплавляет эта ситуация. Какую-то ещё более жёсткую конструкцию.

Выхожу на набережную. Добредаю до храма, где Чалкина купалась.

Там раздают приготовленную еду нуждающимся. Матушка пожилая и воцерковленные помощницы.

Среди взрослых несколько детей. В основном с родителями.

Заставляю себя переключится с душевных страданий на реальные. Рассматриваю народ.

Ну эти постарше, подростки скорее.

Бывают у всех сложные времена…

Раздаю молча по толпе визитки нашего Центра.

А вот этот совсем маленький, смотрю на пацанчика. Может тоже с кем-то пришел?

Пацан подходит к столу, он видимо один. Над столешницей только глаза торчат. Шапка сбилась набок. На месте оторванного помпона дырка.

- Здваствуйте, - здоровается с девушкой в платке на раздаче.

- Сколько тебе лет?

- Семь.

Врёт….

- А ты один? - спрашивает она у него.

- Нет. С мамкою.

- А где она?

- Там.... - неопределенно машет в толпу.