Мама ненавидит сына Макса всё сильнее и сильнее.

Отчим смотрит на ее страдания, и мучается, не зная как вытянуть ее из этого омута.

А я, похоже, беременна. В восемнадцать лет!

Не будет у меня клубов, райской жизни. Впереди пеленки, кормления, между ними учёба. Все будут жалеть меня, потому что я – мать-одиночка.

Сползаю с кровати, иду к новому зеркалу, установленному взамен разбитого.

Скидываю худи, брюки, внимательно разглядываю себя.

Лицо бледное, губы трясутся, в глазах стоят слёзы. Жалко себя до жути.

– Юляша, что ты натворила!

Отмечаю, что грудь увеличилась, а вот живот по-прежнему плоский. Мягко касаюсь живота.

Не верится, что там – внутри меня уже растёт маленький человечек, похожий на нас с Маком.

– Юля, открой, – за дверью голос Макса.

Поспешно надеваю халат.

– Дядя Максим, входите.

Покровский заходит, неуверенно топчется у дверей. Озадаченно разглядывает меня. Будто пытается увидеть то, что скрыто.

Глава 10

Юля

Жизнь делится на «до» и «после»…

Октябрь.

Жёлтые листья падают, кружатся вокруг беседки. Сижу одинокая с чашкой чая, грею замёрзшие руки, вспоминаю нашу первую встречу.

Макар показался мне грубым, дурным мажором, считающим меня охотницей.

Один его ледяной синий взгляд и ухмылка чего только стоили!

Мне повезло, я тогда очень быстро поняла, что за его бронёй и внешностью большого русского синеглазого медведя скрывается чуткий ранимый мужчина, с огромным добрым сердцем.

Поэтому разрешила себе влюбиться со второго взгляда.

Зря.

То, что произошло в сентябре, разрушило мой мир.

Сотни раз просматривала ту злосчастную запись, где мама ругается с Маком, и он толкает её. Что-то во всей этой истории не вязалось с маминым объяснением и добрым Маком.

Её слова – резкие, обвиняющие, беспощадные.

Она была настроена против пасынка с того самого момента, когда он назвал её охотницей. И обвинил в развале семьи.

А мама в глубине души считает, что не имеет к этому никакого отношения. Первая семья Покровского рухнула задолго до самого развода. Так бывает – любовь уходит, просачивается в черную дыру лет, если ее ни охранять, ни стеречь, ни холить, ни лелеять.

Чувствую кожей, мама что-то не договаривает!

Доказать не могу.

Камеры не записали звук, только картинку.

Странно это! Сломались именно в тот роковой день? Не верю в совпадения.

– Мой Малыш, – кладу руку на живот.

Нас с Макаром теперь объединяет ребенок. Временами ощущаю через него нашу неделимую неразрывную связь с любимым человеком.

Ни о чём не жалею! Ни о знакомстве с ним, ни о сыне.

Сокрушаюсь, что осталась одна, что не сразу поняла, что люблю. Только потеряв близкого человека, почувствовав в душе зияющую дыру размером с кулак, пришло осознание потери.

– Почему в жизни всё так сложно!

Зябко. Обнимаю себя руками.