Блаженство кота усиливалось, но в какой-то момент времени он вдруг подскакивал с моей груди на полметра в высоту, будто пораженный током, а приземлившись и застыв как вкопанный, недоуменно оглядывался вокруг. Немного повременив, он вновь располагался на моей груди, и эксперимент повторялся.

До начала занятий Интегральной Йогой я не придавал особого значения наблюдениям сновидений. Видел я преимущественно цветные сны, по содержанию иногда эмоционально нейтральные, но чаще — ситуационно некомфортные, временами — страшные, которые не в моей власти было изменить. Естественно, что после подобных сновидений бываешь весь разбитый и мрачный.

Лишь немногие сновидения запоминались надолго. Примечательно, что, участвуя в сновидениях в качестве действующих лиц или наблюдателей, мы никогда не сомневаемся в реальности происходящего. Нам и в голову не приходит засомневаться в этом, хотя зачастую мы удивляемся невероятным поворотам событий и обилию необычных феноменов в сценарии сновидений. Но тем не менее в процессе сна сновидения для нас — реальность. Это и в самом деле реальность тонкого мира, в котором мы преимущественно пребываем во время сна, причем она не менее реальна, чем реальность окружающего нас плотного физического мира. По этому поводу Шри Ауробиндо писал одному из учеников: «Поймите, что эти переживания (в процессе сна. — Авт.) — не просто игра воображения или сны, а реальные события…» Люди с непродвинутым сознанием практически не запоминают сновидений, а если и запоминают, то на очень короткое время после пробуждения. Во сне они бессознательны и неактивны. Не в их власти управлять сновидениями, то есть сознательно изменять ход событий. Как правило, они являются пассивными наблюдателями или безвольными участниками происходящего, окрашенного большей частью в мрачные тона.

По мере продвижения по Пути я становился все более сознательным, что, в свою очередь, сразу же отразилось на ночных странствиях в тонком мире. Я стал всегда с интересом отходить ко сну, поскольку жизнь в мире сновидений стала для меня обширным полем практического опыта, то есть непрерывность йогической работы сохранялась и во сне. Просыпаясь, я помнил практически все события, произошедшие в течение ночи.

Иногда мне даже начинало казаться, что я не спал вовсе, а бодрствовал всю ночь. Жизнь тонкого мира стала восприниматься такой же реальностью, как жизнь плотного мира. В сознании укрепилось чувство непрерывности существования. Мне удавалось сохранять бдительность в сновидениях, не допуская неверных движений сознания, то есть не совершать поступков, мешающих продвижению. Становясь сознательным во сне, я мог активно изменять течение негативных ситуаций и не зависеть от сложившихся обстоятельств.