— Скажу Скуратову, что гвардии нужны защитные артефакты помощнее, — проворчал он. — Всего доброго, ваша светлость. С прибытием в Петербург не тяните. Если кто-то из ваших сыновей сможет попасть в Специальный корпус и хорошо проявит себя на службе, это действительно вернет вашей семье положение при дворе. Ситуация сложнее, чем может показаться.

Княгиня жестом велела дворецкому проводить гостей и убедиться, что они действительно уехали. А сама заметила стоявшую в дверях Аграфену.

— Вот сейчас можно и напитки. Мне чаю, сыну — кофе.

Светлейшая княгиня ненавидела кофе и никогда его себе не заказывала. Это был наш тайный знак. Если она отправляла кого-то из своих помощниц за этим напитком, значит, следовало оставаться у дверей, не вмешиваться, но быть начеку.

— Это было безрассудно, Алексей, — строго сказала княгиня, когда нас оставили наедине с напитками и текстом указа.

Я сделал глоток.

— Ты прекрасно понимаешь, что следовало дать им отпор. Больше я не позволю им вас унижать.

— Но не сейчас… Пойми, Лешенька… Если они объявили всеобщие Испытания, значит…

— Значит, готовится большая заварушка, — отозвался я. — Мы давно понимали, что беспомощного императора захотят свергнуть. Очевидно, переворот начали потихоньку готовить. Выясним, кто продавил этот указ — поймем, кто заинтересован. Хотя это и выяснять не нужно. Мы оба понимаем, у кого столько власти.

Светлейшая княгиня наградила меня тяжелым взглядом.

— Именно. Твой дядя. Мой брат. И сейчас нам нечего ему противопоставить — слишком много власти он сконцентрировал в своих руках.

Ага. Великий князь Федор Николаевич. Брат погибшего императора и дядя нынешнего умалишенного. Контролирует большую часть Совета регентов, хотя председательствует там далеко не всегда. Спит и видит себя на собственной коронации.

Именно Федор Николаевич инициировал расследование после трагедии и подтолкнул обвинения в нашу пользу. Так он избавился от конкуренции со стороны сестры и заодно нашел козла отпущения. Но убить нас не мог — слишком уж мою мать любили в народе и аристократических кругах.

Дрожащими пальцами светлейшая княгиня взялась за чашку, но едва не расплескала.

— Слишком горячий… Аграфена всегда заливает кипятком.

— Матушка, соберитесь.

— Я собрана! Теперь придется решить, как действовать, если тебя или твоего брата возьмут в эту странную программу.

— Ты веришь Рюмину?

— Я похожа на сумасшедшую, Алексей? — возмутилась княгиня. — Единственное, во что можно поверить, это текст указа. Документ не поддельный. А насчет того журнала…

— Сперва нужно его добыть. Я отродясь не выписывал подобной прессы. И мне слабо верится, что в подобном издании будет стоящая информация."

"В моем родном мире тоже было телевидение. И был у нас канал — «что-то там — ТВ».