– Что тебя больше всего беспокоит – то, что я могла выбрать Уилла или Эйдина?"

"Ее брови взлетели вверх, и я не обрадовалась, что рассердила ее, но не чувствовала себя плохо из-за этого. Они с Уиллом все еще не понимали, что в спальне Эйдина это был не мой выбор между двумя мужчинами.

Дело было совсем не в них.

Она подошла и посмотрела на меня так, словно была судьей и присяжными.

– Ты разбила ему сердце.

– Не прибедняйся, – парировала я, вспоминая насмешки Уилла. – Уверена, что ты все эти годы утешала его. – В постели, в душе, на пляже, у стены, на капоте машины и на заднем сиденье.

Она зарычала, приближаясь ко мне, но я выставила руку вперед, поймала ее запястье и оттолкнула, прежде чем она ударила меня.

– Я не собираюсь драться с тобой.

– Не тебе решать!

Она бросилась на меня, и я прижала ладони к ее груди, снова отталкивая ее.

– И ты не будешь драться со мной, – сказала я. – Я устала истекать кровью.

То, что происходило в моей голове в том доме, было битвой, в которой я всегда участвовала. Битвой между тем, как всегда видела мир, и тем, как вместо этого жаждала увидеть.

И полюбить себя так же сильно, как люблю его.

Я смотрела на нее, чувствуя на себе взгляды всех находящихся в комнате, и хотя понимала, почему она себя так ведет, потому что чувствовала ту же ревность, думая о ней и Уилле вместе, как она, когда думала об Эйдине и мне, но это не было моей проблемой.

– Я искуплю свое преступление, совершенное много лет назад, – сказала я, – но то, что происходит между мной и Уиллом, не твое дело. Мне плевать, если ты его подруга, мама или Бог.

Ее глаза блеснули, а затем она склонила голову и на мгновение замолчала.

– Ты говоришь так же, как он, – наконец сказала она, скрестив руки на груди. – Ясно, он быстро до тебя добрался.

Он.

Эйдин.

Она покачала головой.

– Как настоящий, манипулирующий монстр…

– Как отец.

Все было совсем не так, как она думала. Я почти не знала Эйдина и не хотела с ним спать.

Не хотела с ним трахаться.

Бросила взгляд на остальных, прежде чем снова взглянуть на нее.

– Думала, что лучше запомню своих родителей, ведь мне было почти двенадцать, когда они умерли, – сказала я. – Я не понимала, какое бремя – опекунство. Не осознавала, что так сильно скучала по этому чувству, пока не почувствовала снова.

У Эйдина Хадира был план. Он украл меня, поставил в опасное положение и манипулировал мной.

Но люди меняют людей, и, хотя он не был героем, я испытывала к нему толику благодарности. Я умирала до того, как проснулась в Блэкчерче.