—  Вам лучше покинуть библиотеку, — холодно произнёс он,

— Пойдём, сестрёнка, — пропела Виктория, снова хватая меня за руку. — Нам пора домой.

— Я никуда не пойду! — снова попыталась вырваться.

— Тише, пожалуйста! — строго произнёс служащий. — Здесь всё-таки библиотека, храм знаний, а не площадка для склок!

— Прошу прощения, — пробормотала я, чувствуя, как краска заливает щёки.

— Идём же, — настойчиво потянула меня Виктория."

"Когда мы спускались по лестнице я заметила, как она улыбается. Это была торжествующая улыбка. И мне стало от неё не по себе.

Едва мы вышли на улицу, как я резко остановилась, высвободив руку из хватки Виктории.

— Что это было? — потребовала объяснений.

Однако вместо ответа Виктория резко выхватила у меня пакет с булочками и, не говоря ни слова, ускорила шаг.

Я замерла на месте, глядя ей вслед и пытаясь осмыслить произошедшее. Что-то определённо было не так. Сначала эта странная забота, потом ложь про мои проблемы с головой и неумением читать… А теперь она просто убегает с булочками?

От безысходности я двинулась следом. Может быть, дома мне удастся выяснить, что происходит?

Виктория шла быстро, не оборачиваясь, словно пыталась от меня убежать. Я едва поспевала за ней, путаясь в длинной юбке и проклиная неудобные ботинки. Когда мы, наконец, приблизились к дому сердце пропустило удар.

Возле парадного крыльца стояла массивная чёрная карета, запряженная двойкой вороных лошадей. На фоне снежной белизны она выглядела зловеще — с тяжёлыми окованными железом колёсами и решётками на маленьких окошках. Карета больше напоминала тюремный экипаж, чем транспорт для благородных господ…

Когда мы добрались до особняка, Виктория буквально влетела внутрь, хлопнув дверью прямо перед моим носом.

Выругавшись, я толкнула массивную створку и вошла следом.

В холле царил полумрак. Тяжёлые портьеры были задёрнуты, лишь тонкие лучики света пробивались сквозь щели. Возле лестницы я заметила высокого мужчину в чёрном фраке.

Незнакомец что-то обсуждал с мачехой. Его неестественно прямая осанка и худощавое телосложение вызвали смутное беспокойство.

Когда я подошла ближе, мужчина медленно повернул голову.

Сердце в груди неприятно заворочалось: лицо незнакомца было мертвенно-бледным, почти серым, а скулы настолько острыми, словно он лично вытачивал их холодными зимними ночами. Тёмные, глубоко посаженные глаза напоминали две бусинки из чёрного агата.

— А вот и наша дорогая Эллин! — воскликнула мачеха с наигранной радостью. — Позволь представить тебе доктора Лораша. Он приехал специально, чтобы…

— Что здесь происходит? — перебила я, делая шаг назад.

— Милая, — мачеха грациозно спустилась с лестницы. — Мы все очень беспокоимся о твоём здоровье.