Приподнявшись немного над кроватью, он полез в карман, достал телефон и кинул его мне.

– Семен Геннадьевич, набирай. Он и в устной форме твою жалобу выслушает.

«А-а-а!» – мысленно кричала я. Наверное, из моих глаз искры летят от этой невозмутимости.

Сжав в бессильной ярости кулачки на простыне, прикрывающей тело, я специально сузила глаза и вперилась в него немигающим взглядом.

– Давай, говори, что тебя заставило проникнуть ко мне в дом. И отправляйся по своим делам, а я продолжу спать!

Потянув за простынь, он вынудил меня придвинуться к нему.

– Ты что творишь?!

– Свалишься сейчас.

У меня, конечно, есть желание тебе всыпать, но закрытая черепно-мозговая травма в число моих желаний не входит.

– Какой ты добрый, – сыронизировала и попыталась чуть отодвинуться от этого сгустка тестостерона, плотнее укутываясь в кокон из простыни.

– Почему не пришла? – спокойно глядя мне в лицо, спросил он, руки вновь переплелись на его груди. Напряжен. – Решила посмеяться? Пошутить? Я уже большой мальчик, Соня, и шутку не оценил. Можно было хотя бы поднять трубку и предупредить, что не придешь.

Тебе этого не понять, но я волновался.

Отчитывал он или просто объяснял, определить по тону сложно, но с каждым предложением я чувствовала, как мне становится стыдно.

– У вас очень общительные соседи, и один из них мне еще до звонка Тимура поведал, что ты с подружкой уехала на такси. Понятно теперь тебе мое волнение? Знаешь, мы полночи мотались с Тимуром по всему городу, разыскивая его жену.

Удивление мне скрыть не удалось.

– Да-да. Она оставила трубку в такси. Мы не сразу об этом узнали. А один… Не очень порядочный парень ее забрал с заднего сидения и пытался сбыть или обменять на дозу.

Ваша способность попадать в неприятности заставила нас изрядно напрячься. Представь, как я разочаровался, узнав, что ты просто надо мной посмеялась. Ты же и не собиралась приходить? Ответь, пожалуйста, на вопрос: зачем согласилась? – все тише звучал его голос.

Тишина, стоявшая в комнате давила на совесть. Я готова была провалиться сквозь землю. Так стыдно мне в жизни не было.

– Я взрослый мужчина, Соня, и в игрушки не играю. Извини, что потревожил.

Больше этого не повторится.

Он встал и вышел из комнаты. Стук его удаляющихся шагов эхом звучал в голове. Мне стало отчего-то грустно и больно. Я не впервые сначала делаю, потом думаю, но впервые я обидела человека ни за что.

У меня возникло желание его остановить, но извинительных слов подобрать не смогла. Все это выглядело ребячеством. Простого «прости» в этом случае явно недостаточно.

А-а-а! Какой же дурой я себя показала?! Спешу, натягиваю на себя вещи. Надо догнать и объясниться.