Иногда я ловила свой взгляд в зеркале и понимала, что сквозь мои глаза смотрит нечто холодное и недоброе… Но ты все изменил! И я поняла, что моя миссия здесь еще не завершена.

— Я не знал…

— Я надеялась, что Регина станет для тебя той самой. Но ты не тянулся к ней так, как мог бы. Ваша связь возникла лишь потому, что она сумела петь тебе песнь сирены. Но когда я поняла, что ты тянешься к Арине, когда увидела ее босую у нашего дома в резиденции и ощутила в ней нечто особенное — у меня появилась надежда, что ты сможешь остаться здесь, в этом мире, стать счастливым.

— А в ином случае? — уточнил я.

— Если бы я не встретил Арину?

Софья Яковлевна пожала плечами:

— Кто знает? Может быть, ты стал бы палачом для нашего мира, или ушел бы в другой, где можно найти кого-то близкого некроманту… Я надеялась, что ты останешься здесь и найдешь свое счастье.

— То есть, я тянулся к ней не только потому, что она… — я откашлялся, — хорошая? Но и потому, что у нее особенная сила?

— Что бы там не говорили, что якобы противоположности притягиваются, но это бред. Подобное стремится к подобному. Как и твой отец, получивший огонь своего отца, но с примесью моей тьмы, странным образом тянется к Виноградовой… — внезапно заявила бабушка.

— Не думай, что я не заметила, как он реагировал на нее в резиденции. Я полагала, все дело просто в харизме этой женщины. Она ведь и впрямь была интересным человеком.

— Но дело в другом?

— Саша рассказал мне про то кольцо, которое было на пальце ее тела. Оно придавало ее силе особый оттенок. Делало ее темнее. Быть может, потому я и сама прониклась абсолютным доверием к Любовь Федоровне…

— Людмиле Федоровне, — поправил я. И пояснил: — Мы решили поменять ей имя.

И когда она очнется…

— Если очнется, — поправила меня бабушка.

— Когда, — упрямо повторил я. — Я верю, что ее душа ушла на ту сторону.

— Думаешь, она в доме?"

"— Есть вероятность, что она в кольце, — признал я то, о чем не хотел говорить вслух.

— Артефакт позволял Виноградовой пожирать души. Вполне возможно, что и ее душу поглотило кольцо.

Я молча мотнул головой, не желая признавать очевидное.

— Ты должен быть готовым к тому, что она никогда не очнется. Потому что внутри нет души, и никогда больше не будет.

— Она не батарейка.

Ее тело живое. Оно как дом, и душа никогда не покинула бы такое жилище!

Княгиня покачала головой и заговорила, осторожно подбирая слова:

— Любовь… Людмила Федоровна привыкла к тому, что она мертва. Она считала себя таковой. Потому вполне могла повести себя как любой другой призрак — пойти на свет. Но не на вокзал, к тем кассам, которые выдают билеты в другие жизни, а на свет артефакта.

— Она слишком сильная, чтобы подчиниться этой вещице.

— Виноградова долгое время провела с ним вместе в том ящике.