Интересно, чем Козырев так провинился, что в наследство ему достался только кот? Или дело не такое простое, как кажется на первый взгляд?

Было бы неплохо посетить квартиру, где жил умерший. Возможно, в жилище еще остался призрак, который расскажет про завещание. Но шанс на это был крайне мал.

— О чем задумались, вашество? — уточнил Фома и я вздохнул:

— О деле с котом. Интересно, чем этот Сергей Козырев так разозлил своего родича, что ему оставили только кота.

— А может быть, умерший, наоборот, оставил ему самое важное, — не согласился Питерский. — Ведь кота кому попало не доверишь.

— Тоже верно, — согласился я и снова вынул из кармана телефон. Набрал номер Нечаевой.

Девушка взяла трубку почти сразу."

"— Слушаю, Павел Филиппович, — вежливо отозвалась Нечаева, и на заднем плане я уловил приглушенные голоса бабушки и Яблоковой, которые о чем-то беседовали.

— Дело этого Козырева у нас в офисе? — спросил я.

— Да, — после недолгой паузы ответила Нечаева.

— Можете уточнить информацию о том, какое имущество было разделено при наследстве.

— Хорошо, — произнесла девушка и завершила вызов. Я же не торопился убирать телефон в карман. И через пару минут устройство зазвонило. Я взглянул на экран и принял вызов.

— У аппарата.

— Имущество покойного Василия Козырева было поделено по закону следующим образом, — послышался из динамика голос секретаря. — Николаю, старшему сыну Василия, была отдана мануфактура. Среднему, Федору, отошла мастерская и особняк. А младшему, Сергею, квартира в доходном доме и кот.

— Кот был прямо указан в документе? — уточнил я.

— Все верно, — подтвердила Арина Родионовна.

— А состояние имущества?

— Информации мало, — ответила девушка. — Но у мануфактуры есть просроченные платежи по кредитам Императорского банка. Мастерская тоже должна по закладным.

— А квартира? — полюбопытствовал я.

— В залоге у того же банка. Причем сроки платежей уже вышли, так что квартира уже скоро будет выставлена на торги.

— Значит, дела покойного Козырева шли не ахти, — заключил я. — Если имущество оказалось в залоге.

— Наверное, — рассеянно согласилась Нечаева. — Ага, нашла. В Торговой Палате зарегистрировано разбирательство о признании мануфактуры несостоятельной. Дело еще не началось, но заявление уже подано.

— Ага, — протянул я. — То есть, мануфактура скоро поменяет владельца?

— Думаю, предложение о покупке уже поступило от конкурентов, — спокойно ответила Нечаева.

— Чем занималась мануфактура? — уточнил я.

— Производила рабочие робы для разных организаций.

— Прибыльное дело, — отметил я. — Начинаю понимать, почему Козырев на грани несостоятельности. Такое предприятие нужно многим.

— Не совсем, — ответила Арина.