— Быть призраком — не самое приятное состояние. Но она пробыла в посмертии очень долго.

— Она опасна? — уточнил Дмитрий Васильевич.

— Поверьте, она быстро вспомнит, что значит жить, — заговорил кустодий. — Ей понадобится не так много времени, чтобы прийти в себя. Но постарайтесь дать ей немного пространства. Не давите и не требуйте внимания.

— А вы ступайте по домам, — велела бабушка и потрепала супруга по щеке. — Вам надо отдохнуть.

Она посмотрела на сына и нахмурилась:

— У тебя все в порядке?

— Лаврентий Лавович меня подлечил.

— Я не про это, — отмахнулась женщина.

— Ты выглядишь усталым. Как Маргарита Ивановна? С ней все в порядке?

— Все хорошо, — отмахнулся Филипп Петрович и демонстративно зевнул. — Нам пора.

Я дождался, пока все выйдут, и закрыл дверь. Бабушка тревожно оглянулась.

— Ты все же переживаешь, — отметил я.

— Конечно, — согласилась княгиня. — Для тебя эта женщина стала почти родной. Я знаю, что ты привязался к ней не как к призраку, а как к живому человеку. Мне стоило понять, что она не простой дух. Но я оказалась слишком беспечной.

— Ты не могла предположить подобное развитие событий, — я улыбнулся.

— И я рад, что все сложилось именно так. Ведь ты вполне могла посчитать Виноградову опасной и поступила бы с ней, как истинный некромант.

— Да, я бы ее развоплотила, — спокойно признала Софья Яковлевна. — Это было бы логично.

— Значит, я прав. И все, что произошло — к лучшему.

Мы поднялись на второй этаж. Виноградова пододвинула к окну кресло и расположилась так, чтобы ее лицо обдувал ветерок. Она щурилась на заходящее солнце и казалась совершенно спокойной. Иришка принесла ей чай, поставила чашку рядом на столик.

— Осторожнее, он горячий, — предупредила Нечаева за секунду до того, как Виноградова сделала глоток.

Женщина почти сразу выплюнула его на пол и обескураженно уставилась на чашку.

— Горячий… — повторила она и уронила посуду.

Потом закрыла лицо ладонями и затряслась. Я шагнул было к ней, но бабушка остановила меня, взяв за плечо.

— Оставьте нас одних. Ни одна женщина не захочет, чтобы наши настоящие слезы видели мужчины.

Я растерянно смотрел, как Арина обнимает бывшего призрака. Как бабушка садится на подлокотник кресла и похлопывает Виноградову по спине.

Рядом появился один из котов Евсеева, который требовательно мяукнул и тут же оказался на коленях у Любови Федоровны.

— Женщина… — пробормотал Фома, направляясь на кухню.

— Это да, — тихо согласился я, шагая за ним.

— А где мы все будем спать? — обеспокоенно спросил Лаврентий Лавович. И добавил: — Я ужасно храплю…

Глава 25 Ночные бдения

Мы вернулись в гостиную, где нашли наших женщин — они сидели за столом и обсуждали новости.