Я тряхнул головой, отгоняя эти мысли, и направился на стоянку автомобилей, где рядом с машиной расположился Фома и лакомился крупными тыквенными семечками. Шелуху он аккуратно складывал в небольшой кулек из газетной бумаги. При моем появлении Питерский тотчас убрал все в карман и отряхнул ладони.

— Быстро вы, Павел Филиппович, — усмехнулся он. — А я тут нашел неподалеку торговца цветами и набрал целую охапку. Наверняка дамам в доме понравится, если в комнатах будут стоять цветы.

— А ты голова! — похвалил я парня. — Я вот о таком не подумал.

— Вам есть о чем думать, вашество, — отмахнулся помощник.

— У каждого из нас свои заботы.

Я заглянул в салон, оценив, что на заднем сиденье сложены цветы, завернутые в плотную серую бумагу. Аромат густым облаком качался в воздухе.

— Наша женщина любит розы. Наверняка она захочет вспомнить, как они пахнут, — продолжил Питерский, садясь за руль. Повернулся ко мне и уточнил: — Как вы думаете, она сегодня проснется?

— Отчего-то уверен, что именно этот вечер она проведет в сознании, — предположил я. — Потому как в ее доме много гостей, а такого наша Яблокова не пропустит.

— Хорошо бы, если так, — кивнул Фома. — Признаться, я ужасно нервничаю. Вдруг она нас не помнит? Или еще хуже — помнит, но уже не считает своими домашними?

Я занял переднее сиденье рядом с водительским.

— Не переживай. Думается мне, что так просто мы не отделаемся от нашей Людмилы Федоровны.

— Было бы здорово. Я ведь к ней привык, знаете ли. И переезжать бы тоже не хотелось. Мне каким-то странным образом удается привязываться к домам. И стоит подольше побыть в каком-нибудь, как съезжать становится неприятно. А в нашем доме я обжился.

У меня там даже своя комната есть. А еще я шкаф почти починил.

— Какой? — рассеянно спросил я.

— Тот, что был порублен топором. Осталось только покрыть лаком новую деталь. Но я решил довериться в этом вопросе Пахому, который обещался нам помочь с ремонтом мебели. Он на днях заходил в гости, и мы с ним договорились через неделю все обсудить. Я пока не решился пускать его в дом. Беспокоился, что наша женщина проснется, а тут гости.

Я кивнул:

— Это правильно. Повезло, что именно сейчас у нас нет приема. И лекаря никто не отвлекает.

— Верно подметили.

Все, что Искупитель делает — к лучшему, — ответил Фома и завел двигатель.

Мы довольно скоро добрались домой. Питерский коротко посигналил у ворот, и те сразу же распахнулись.

— Евсеев стал запирать вход, — пояснил помощник. — Говорит, чтобы чужие не шастали.

— Ему виднее, — согласился я. А потом вспомнил, что наш дворник продал кому-то возможность увидеть некроманта. Вероятно, таким вот нехитрым способом он ограничивал случайных посетителей нашего двора от возможности лицезреть меня бесплатно.