Он снял платок-куфию, на Ивил глянули запавшие глаза, в которых мелькали проблески Тьмы.

Лицо мертвеца, уже тронутого тлением. За могущество тоже нужно платить: она не помнила, когда Айс последний раз менял тело-носитель. Эволюции, Геномы и модификации не делали бессмертным: живая материя имеет свойство стареть и умирать.

— Ты сбил их? — жадно спросила Одержимая, подходя ближе.

— Да. Капсула упала примерно вот тут, — Оскал подошел к трехмерной проекции земного шара в центре рубки, и на ней загорелась большая область, расцвеченная густыми оттенками красного.

— Багровый Разлом. Да еще и попали в Выдох, — выдохнула Эвелин. — Значит, все…

— Да. Нам их не достать, но и выбраться оттуда почти невозможно, — подтвердил Айсберг. — Скорее всего, сдохнут.

— Если и выживут в Буре, попадут под Зов… — на губах Ивил возникла хищная улыбка.

— Я бы предпочел увидеть их головы! — резко ответил Одержимый. — Как ты вообще позволила им добраться до капсул?! Почему упустила?

— Помешали, буллшит! Арахна и Хирувим задержали меня. Кто-то из них дал ему мастер-ключ. Айс… мне пришлось использовать «Бич».

— Что произошло? — коротко спросил Айсберг.

— Арахну спасла броня. Она вырубилась, в азур-шоке. Но ничего критичного, думаю, даже носитель выживет… Я ее нейтрализовала… А вот Хирувим… — Ивил медленно провела ребром ладони по горлу. — Необратимо повреждена Умбра, отказал энио.

— Как это вышло?

— Случайность! Я метила в этого… — с досадой произнесла Эвелин.

— Иви… — медленно, тяжело вздохнул Айсберг. — Эта глупость может стоить нам очень дорого. Не нужно было никого убивать. Нас и так осталось мало...

— Айс, пойми, я не хотела…

Несколько секунд Техномант молчал.

Эвелин хорошо знала, что он может дать волю эмоциям, но сейчас просчитывает сценарии, понимая, что сделанного уже не повернуть. Упреки, гнев, наказание ничего не изменят.

— Что с остальными? — наконец спросил Одержимый.

— Все по плану. Эфир и Кайра на задании, их нет на борту. Стрелок и Ведьма на нашей стороне. Гремлин… сложно сказать. Он мутный. Но не вмешивается.

— А Хирувим мертв. Значит, выбора нет, — произнес Оскал. Он поднял руку, шевельнул пальцами.

Большая проекция-голограмма в центре мостика, изображающая земной шар, погасла.

Круглая площадка под ней пришла в движение, превратившись в глубокую шахту. Из нее медленно поднялась колонна, похожая на мутный кристалл, заключенный в оправу из золота и бериллиевой бронзы. Внутри в глубине таилась чернота, напоминающая размытую кляксу, тонкие прожилки которой пронизывали всю толщу кристалла. И оно медленно пульсировало, как антрацитовое сердце.

Айсберг снял перчатки. Прижал одну руку к мутной поверхности, во второй появился узкий металлический цилиндр.