Первая: они напали на гусара и избили, ударив первыми и в спину. Вторая: это был боец МОЕЙ роты.

Дальше произошло то, что уже успели окрестить «Беляковским побоищем». Я просто взял всех гусар, кроме старшего офицерского состава, и мы пошли бить пехтуру. В открытую, посреди дня. Те как раз сидели у себя в казарме, так что там мы их и начали бить. Причём с применением магии. Отданный мною приказ был ясен как день — никого без как минимум двух сломанных конечностей не оставлять.

Разумеется, тут же прибыло высокое командование во главе с наследником. Но их встретил я, стоящий прямо у казармы пехтуры и давящий на округу с помощью своей магической ауры.

Придавил так, что только Виктор и смог подойти ко мне и попытаться решить конфликт миром. У него бы это наверняка даже получилось бы. Но уж очень много у нашего полка было претензий к пехоте. Очень много. Так что только мы начали обсуждать возможное наказание пехотного полка как в казармах стало на порядок тише, а потом оттуда выбежал один из младших лейтенантов и доложил, что мой приказ выполнен.

Пехотный полк был снят с учений, ибо в полном составе оказался в лазарете.

Десантура и морпехи на следующий день нам аплодировали и отдавали честь. Но, как говориться, ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным. С нас сняли полученное очко за победу в первом этапе и ещё всучили одно штрафное. Короче, если победим во втором этапе, то только сравняемся в счёте с остальными полками. Да ещё и генерал-майора отчитали публично.

Но когда тот потом вызвал меня к себе в кабинет, то вместо ругани и обвинений я услышал следующее:

— Ты у меня, Беляков, на гражданку майором пойдёшь! И с именной гусарской шашкой! Знаю я про то, что у тебя есть какой-то чудо-меч.

Но шашки гусарской нет? Теперь будет! Из своего кармана заплачу лучшему оружейному мастеру!

Поэтому я и был столь смел в утверждениях о капитанском звании. С майором командир, конечно, погорячился, но уж с капитанскими погонами он мне подсобит. А так мы вроде и сделали себе только хуже в плане победы на учениях, а с другой даже наше собственное командование готово было нас на руках носить. Гусары, что тут ещё скажешь.

— А мне даже ефрейторских лычек не видать, — с печалью вздохнул Паша.

— Отец мне хорошенько всыпал за то, что я участвовал в инциденте с пехотой. Марину и Мишу он не стал трогать, сказал, что им родители потом сами всыпят.

— На твоём месте я бы вообще не парился, — улыбнулся я. — Уверен, что сразу после устроенной тебе трёпки он побежал хвастаться тобою перед твоим дедом.

— Не понял…

— Миша, объясни своему брату ситуацию."

"— На военную практику нас отправляют с определёнными целями, — поправив очки, начал объяснять тот.