В сумерках казалось, что они живые, что могут взлететь и упорхнуть в любой момент. Электрические крылья голубой морфо, леопардовые пятна перламутровки и великолепная павлиноглазка атлас. И, конечно, маленькая, незаметная стеклянница. Хрупкая и легкая, почти прозрачная. Но это только с виду. Гусеницы накапливают в себе яд от ночного жасмина, поэтому для врагов они смертельно опасны.

Опаснее всех та бабочка, что привлекает к себе меньше внимания.

* * *Амагерброгаде шумела от плотного транспортного потока. У 42 дома Йеппе остановился и бросил взгляд на современное многоэтажное здание.

Нижняя часть фасада выкрашена в горчично-желтый, а рядом с входной дверью расположился магазин украшений – из тех, что продают гремящие браслеты из девятикаратного золота. У него за спиной разозлившийся водитель фургона стал сигналить женщине с коляской – очевидно, та слишком медленно переходила дорогу, она же, не стесняясь ребенка, ответила целой россыпью бранных слов.

Малена Педерсен, девушка Николы Амброзио, показала Саре Сайдани фотографии, подтверждавшие, что в маленьком фонтане Гевьон нашли мертвым именно его. Не вдаваясь в подробности, Сара предупредила, что с ним, возможно, произошел несчастный случай, и обещала Йеппе остаться до его прихода, чтобы вместе сообщить известие и допросить.

– Кернер! Мы тут!

Голос Сары донесся с тротуара слева. За группой старичков, которые посреди дороги оживленно обсуждали футбол, показалась Сара, за ней шла высокая черноволосая женщина. На ней была яркая мятно-зеленая куртка, в зубах – сигарета, на поводке – совсем маленькая собачка.

– Собаку выгулять надо. Я думала, мы до тебя успеем.

Голос у Сары усталый – так бывает, когда у нее заканчивается терпение.

В том, что ты умнее большинства людей, есть недостаток: приходится часто ждать окружающих. Эту не самую приятную черту такого разностороннего человека, как Сара, Йеппе особенно любил.

– Малена Педерсен, девушка Николы, и Йеппе Кернер, следователь Копенгагенской полиции.

Малена Педерсен протянула свободную руку для приветствия – левую, – и они поздоровались. Затем она бросила недокуренную сигарету на велодорожку и достала из глубоких карманов куртки ключи.

Она была красива, как соседская дочка, с искусственными длинными ресницами, а грудь, несмотря на силу земного притяжения, почти упиралась в подбородок.

Украшения отчасти лишали ее природного обаяния, но, видимо, добавляли чего-то другого, чего Йеппе не понимал.

Они поднялись на шестой этаж и сели на бирюзовый велюровый диван. Собака запрыгнула ей на колени и спрятала крошечный хвост между лап.

Йеппе аккуратно, насколько это вообще возможно, рассказал об убийстве. При каждом произнесенном им слове по щекам Малены Педерсен скатывалась слезинка.