– Они слабаки, один Ким осмеливался критиковать интернат, хотя все знали, что он прав. На следующий день, когда приехала полиция, все говорили, что Ким ушел спать последним. С чего бы ему сидеть там одному, а потом лезть в озеро, где он и утонул?

Анетта задела локтем букет сухих цветов – парочка раскрошилась и упала на пол. Она сделала вид, что ничего не произошло.

Инга Фелиус убрала за ухо выбившуюся прядь волос.

– В тот вечер что-то пошло не так. Я потом разговаривала с Таньей и Урсулой, они того же мнения.

Анетта смотрела на подругу Кима Сейерсена с искренним сочувствием.

Возможно, ее саму охватило даже не совсем сочувствие – скорее понимание, что такое потеря. Можно потерять того, кого любишь. Любовь не делает тебя непобедимым. Анетта прогнала эмоции.

– Вы помните, какая у Урсулы фамилия? С Таньей я уже разговаривала, но вдруг мне захочется послушать и ее версию?

– Да, мы общаемся. Ее зовут Урсула Вихман, и она тоже медсестра.

Анетта прищурилась.

– Медсестра, говорите? Знаете, где она работает?

Инга Фелиус улыбнулась.

– Я к ней даже заходила, когда ездила в Копенгаген на занятия по акварели.

Она работает в больнице Биспебьерга, в Центре детской и подростковой психиатрии. Там они Таньей и познакомились лет пять-шесть назад…

Но Анетта ее уже не слушала. В ушах зашумело, перед глазами все поплыло. Поблагодарив, она вышла из захламленного дома, не уронив ничего на пол.

В машине Анетте казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. Отделение Исака Брюггера, девушка Тани Крусе, интернат, несчастный случай – мысли Анетты кружились, как вылетевшее из хлопушки конфетти. Что теперь?

Она посмотрела на часы. Свенн поехал к своей матери в Альбертслунд – с ребенком и упаковкой молочной смеси, чтобы Анетта могла поспать.

У нее еще есть пара часов. Может, как раз успеет заехать в больницу Биспебьерга.

Она написала Свенну сообщение, но стерла, так и не отправив. Ложь сковывает сердце, словно пластик, и любви становится трудно дышать.

* * *Вернувшись к себе в квартиру, Эстер попыталась привести мысли в порядок с помощью кофейника крепкого кофе. Надо бы хоть что-то съесть, но аппетит совсем пропал. Перед глазами стоял Ален – как он сидит в ресторане с красивой тридцатилетней блондинкой и ест устрицы за ее счет.

Производит на нее впечатление знаниями об опере и французским акцентом. Уверяет блондинку, что она слишком хороша для него, и целует ей руки.

От этой мысли Эстер затошнило – гнев бурлил в ней, словно кипящая лава. Вот подлец! Ярость нарастала, но в то же время к ней стал подкрадываться страх. Зачем человек так обманывает? У него, наверное, с головой не в порядке.

Новый замок и установленная на входной двери цепочка внушали чувство безопасности.