У меня перед глазами Вова с венчиком на голове и крестом в руках, – всхлипываю не удержавшись.

Подруга поднимается со своего места и подходит ко мне, чтобы обнять, успокоить.

– Это жизнь, Наташа. Все мы под богом ходим. Никто не знает, что будет завтра. Островскому просто не повезло. Несчастный случай. Кто ж знал, что тот автоподъёмник неисправный, что машина упадёт прямо на него…

Отрываю от ладоней заплаканные глаза. Смотрю на Таню затуманенным взором.

– Посади его, Таня!

– Кого, Наташ?

– Хозяина СТО, где работал Вова! Это он виноват. Он!

– Уголовное дело уже возбуждено.

Ведётся следствие. Виновные понесут наказание.

Через полчаса прощаюсь с Татьяной, крепко обнимая.

– Наташ, я понимаю, что сейчас не самое лучшее время, но всё-таки, – протягивает мне пластиковую папку для документов, – возьми это и почитай на досуге.

– Это что?

Открываю папку, но сквозь толщу сознания и здравого смысла не пробиться. Я полностью опустошена, чтобы вникать в печатные строчки.

– Досье на Радмира.

– Зачем оно мне? – закрываю папку так ничего и не прочитав, отдаю подруге. – Забери свои бумажки.

– Не горячись.

Я переживаю за тебя очень. За тебя и Лизу. Ты очень рискуешь, Наташа. Радмир не тот, за кого себя выдаёт.

– Да ты издеваешься надо мной? – мой голос дрожит, а сердце глухо ударяется о рёбра. – Оставь Радмира в покое. Не нужно искать на него компромат. Он мой муж и я всегда буду на его стороне, чтобы ты не говорила. Даже если весь мир будет против него, я не расстанусь с ним. Я буду его крепким тылом. Всегда! На всех фронтах, тебе ясно?

– Наташ, ты не понимаешь, о чём говоришь. В лучшем случае твоего Радмира однажды посадят, а если нет…

– Замолчи! – сцепив зубы, устрашающе грожу пальцем.

– Больше ни слова!

– Я всего лишь желаю тебе счастье, подруга.

Поднимаю руку вверх, жестом показывая не продолжать. Я на грани, могу взорваться в любую секунду и Татьяна это понимает, а потому отводит в сторону взгляд.

– Позвони мне, когда готова будешь поговорить, – просит Татьяна, когда я в коридоре надеваю шубу.

Молчу, игнорируя просьбу подруги, а затем также молча ухожу прочь. А оказавшись на улице, закрываю глаза и снова плачу. Зачерпнув ладонями пригоршню снега, втираю в лицо.

Холод обжигает, кожу пронзает мелкими иголками, но на сердце легче не становится.

Мне больно, да!

– Милая, не плачь. После тьмы всегда наступает рассвет, – проносится где-то рядом и я отрываю ладони от лица.

В нескольких метров от меня стоит пожилая женщина, одетая в старенькую потёртую шубу. Осматриваю незнакомку с головы до пят. Тщетно. Я вижу её впервые.

Женщина подходит ко мне ближе, заглядывает в мои печальные глаза, полные слёз, качает головой.

– Мужа потеряла? – спрашивает и я киваю.