Ты же понимаешь, что Влад нам оторвёт голову, если мы ещё раз наложаем? – говорит голос гостя.

– На беспредел я не подписывался.

– Ну, да. А то, что он стрелял тогда в тебя на трассе? Это не беспредел?

– Марк, я не он, понимаешь? Я не могу работать по таким методам. И вообще, я думаю выйти из дела.

– Влад тебя не отпустит.

– Да пошёл нахер вместе с Костюком и ихней вечной враждой! Из-за них я чуть не сдох, и Наташа тоже.

– Зря ты женишься. Лучше бы она до сих пор считала тебя мёртвым. Так было бы безопаснее для неё!

– Закройся уже, а? Без тебя тошно…

Голоса ненадолго замолкают, а я медленно пячусь назад. Слёзы застилают глаза. Горло сдавливает тисками. В груди болит, будто мне сердце проткнули острым ножом.

“Лучше бы она до сих пор считала тебя мёртвым”, – вбивается в голову, как гвозди в крышку гроба!

Я не замечаю, как врезаюсь спиной в стол, отчего ваза с цветами падает на пол и разбивается. С испугом смотрю на лужу, растекающуюся возле моих ног.

В этот момент в кабинете распахивается дверь и уже через секунду я слышу встревоженный голос Радмира:

– Милая, что случилось? Ты не ударилась?

– Я толстая неуклюжая корова зацепила стол, он пошатнулся, а ваза упала на пол и разбилась…

– Господи, Наташа, да плевать на эту вазу. Это ты из-за неё плачешь?

– Да, – ладонями размазываю слёзы, стекающие по щекам в три ручья.

– Знаешь, на неуклюжую корову ты не тянешь, а вот на слегка располневшую тигрицу очень даже, – улыбается, но замечая, что у меня между бровей залегла складка, становится серьёзным. – Я пошутил.

За нашими спинами тактично кашляет Марк и я с ужасом смотрю на футболку Радмира, которую надела, уверенная, что в доме, кроме нас с любимым, никого нет.

– Наташа, здравствуйте, – говорит Марк.

Киваю ему ответ, через зубы цежу: “Здрасьте”.

– Рад, я пойду, да? – Марк смотрит в сторону двери.

– Ты кое-что забыл, – ухмыляется Радмир. – Извинись перед Наташей.

– Наташа, извините за то, что написал вам то дурацкое сообщение о смерти Радмира.

– Не годится. На колени давай.

– Рад, ты чего? – Марк смотрит на Радмира в непонятках, а я и сама с трудом что понимаю.

– Ты знатно накосячил, так что проси прощения на коленях. И скажи спасибо, что я тебе их не сломал, как обещал Наташе.

Ошарашенно смотрю на Радмира, затем перевожу взгляд на его друга:

– Марк, вы мне ничего не должны. Не нужно, правда.

Игнорируя мои слова, друг Рада всё-таки становится передо мной на колени и уныло опускает голову, будто нашкодивший ребёнок. Мне ужасно стыдно, неловко, а ещё хочется поскорее сбежать с этого цирка, что устроили эти двое.

– Наташа, я искренне прошу у вас прощения. Я делал это не со зла. Ещё раз простите. Я не имел права вмешиваться.

– Да я простила вас давно. Поднимайтесь!

Встав с колен, Марк подходит к Раду, чтобы попрощаться.