"

"— Не тут… Ну, когда на нашу колонну духи напали, я с командиром был в специальной аппаратной. СА-9 называется. Она не бронированная. «Закат» был в ней. Ну майор Селиванов решил, что душманам нужна наша аппаратура, собирался использовать средство экстренного уничтожения. Это была мина ТМ-62, с куском тротила и огнепроводным шнуром. Он успел его активировать, но его очередью скосило. А я лежал и смотрел, как горит этот чертов шнур. И понимал, что если он догорит, то рванет так, что от меня ничего не останется. Спецаппаратную бы на куски разнесло, душманам бы тогда ничего не досталось.

Но я не смог… Понимаете? Представил, как мать похоронку получает, и так плохо стало. В общем, отодрал я кусок тротила от мины. Не было взрыва. А потом меня духи оттуда выволокли, пристрелить хотели. Но у них старший был бородатый и седой, сказал, что я им еще нужен!

Лось только с досадой рукой махнул.

Впрочем, чему удивляться? Мало ли случаев, когда молодому бойцу не хватило смелости и решимости умереть как герою? Да что там бойцу, далеко не каждому офицеру хватало. На войне всякое бывает, а подобное вовсе не исключение.

— Идем! — я махнул рукой старшине.

Вдвоем мы быстро и незаметно пробрались к дороге, тщательно осмотрелись там. Я отдал старшине свой Стечкин, а сам засел с автоматом среди камней. Прапорщик Лось, положив свой автомат неподалеку, улегся на обочине дороги, пистолет припрятал и держал так, чтобы им можно было воспользоваться одним движением.

Ему предстояло сыграть роль раненого афганца, который якобы видел проходивших здесь русских, которые прошли тут несколько минут назад. Для убедительности, мы его одежду и конечности вымазали своей кровью.

Дорога была грунтовой, обсыпана мелким камнем и густой пылью. Луна зашла за тучу, отчего стало совсем темно. Проблема была еще и в том, что большую часть маршрута было видно издалека, а засаду требовалось устраивать на глухом участке, скрытом от посторонних глаз. Остановка транспорта могла вызвать вопросы — мол, зачем? Не секрет, что любое транспортное средство, что двигалось бы по этой дороге, считается вражеским. Союзников тут нет. Без разговоров. Крестьян и женщин с детьми сюда даже не пустят, да и чего им тут делать? Они даже из кишлака внизу ушли куда-то вглубь Пакистана, от греха подальше.

А то мало ли.

К счастью, ждать пришлось не долго. Я заметил в бинокль, что из главных ворот лагеря медленно выехал какой-то транспорт. Остановился. Какое-то время ничего не происходило. Потом появилось движение.

Минут через пятнадцать показался приближающийся свет фар. Из двух, работала только одна, с другой стороны едва различалась только габаритка. Шум двигателя выдавал, что это совсем не мотоцикл. Цвет — темный, но судя по всему, это пикап.