Получалось, что вместо того чтобы передать сфабрикованное мной доказательство контрразведке, я тупо провалялся несколько дней без сознания в госпитале… Ай, как нехорошо получилось-то!

Мысли хаотично скакали в голове, прыгали с пятого не десятое. Голова еще немного гудела, мозг работал медленно.

Выходит, что я в силу состояния здоровья ничего не смог сделать и самая страшная техногенная катастрофа двадцатого века все-таки повторилась? А это значит опять десятки погибших, сотни пострадавших. И дальше это число будет только расти, увеличиваясь по экспоненте! Вновь молодой советский атомоград Припять превратится в мрачный и пустынный город призрак, вновь вынужденно возникнет тридцатикилометровая зона отчуждения… Тьфу, мля!

Даже вздрогнул. Стало как-то не по себе.

Сейчас я единственный человек в СССР, который мог бы кардинально повлиять на это трагическое событие, мог бы предотвратить его до того, как оно бы произошло. Получалось, что все мои жалкие попытки предпринять хоть что-то, были лишены всякого смысла⁈ Череда случайных событий, это задание, ранение, госпиталь…

А если нет? Что если аварии каким-то чудом не было?

Что если тот компромат, что был у меня в кителе, увидел кто-то еще? Допустим. прочитал, передал в контрразведку… Там нужные люди спохватились, забили тревогу. Приняли соответствующие меры, и быть может, никакой аварии и не произошло⁈ Этим субботним утром Припять проснулась не в облаке отравляющей все живое радиации, а как обычно, в запахах цветов и плодовых деревьев. По улицам легкий весенний ветер гонял запахи свежеиспеченного хлеба и булочек. Вся страна готовилась праздновать первое мая, а затем и день победы. Уже в сорок первый раз.

Или же все-таки авария произошла, но здесь, у черта на куличках о ней пока просто никто не знает? И узнает не скоро, потому что здесь другие цели, другие задачи! Многие летчики, что были перекинуты в Украинскую ССР для ликвидационных работ на аварийном энергоблоке, вообще не знали об истинной цели своего откомандирования из Афганистана.

Я невольно скосил глаза на майора Карева.

— Товарищ майор, э-э… — осторожно начал я, выбирая правильные слова. — А вы не в курсе, ночью никакой радиационной аварии в Союзе не случилось? Ну, может, взорвалось что-нибудь? Электростанция, например. Нет?

Старший инструктор очень удивился, даже в лице изменился.

— Авария? — переспросил он, глядя на меня с подозрением. — Какая еще авария, какой взрыв, Громов? Ты о чем вообще?

Майор смотрел на меня с беспокойством, поэтому я тут же сделал вид, что мне нехорошо. Он привстал, поискал взглядом врача, но тот уже куда-то запропастился.

Я мигом сообразил, что в моем-то нынешнем состоянии сказанное могло звучать как настоящий бред.