Достаточно вспомнить трагический случай в Беслане…

Рядом со мной лежал прапорщик Лось с двумя осколочными — на него было страшно смотреть, но он держался молодцом. Не мужик, а кремень. Повезло дочери с таким отцом — как за каменной стеной. С арматурой. Его пулемет М-60, честно позаимствованный у американцев стоял на раскрытых сошках, рядом лежал короб с запасной, но уже неполной лентой.

Чуть позади находился Кэп. Справа и слева, а также позади от меня были и другие бойцы, все были настроены решительно. Кто-то лежал в бинтах, сразу с несколькими ранениями — последствия минометного обстрела, кто-то не мог перемещаться самостоятельно, но все равно был полон решимости сражаться до конца, выгрызать свободу и собственную жизнь.

Никто себя не жалел, никто не жаловался. Все ждали, когда же начнется…

Вернее, нет. Не так. Ждали начало неминуемой схватки, точно так же как и ее конец — все может случиться очень буквально в любой момент. Нас мало, противника много. Но у нас была железная мотивация — наше дело правое!

Все хотели домой, умирать не собирались!

Мы сражаемся с врагом, который сам не ведает, что творит.

Обо всем этом я думал, лежа на позиции. Время потекло медленно, снова невольно вспомнил про теорию относительности.

Всего за десять минут мы превратили плато в цепь неплохих укрепленных огневых точек. Получилось две линии обороны. Здесь было достаточно камней, имелся глинный холм, который превратили в ДЗОТ, укрепив камнями и досками, что имелись на броне БТР. На нем-то мы и установили наш ДШК — его намеревались использовать лишь в самые опасные моменты. У нас было три пулемета — один РПК, один ПКМ и трофейный американский М-60.

Оружие у всех разное — подобрали то, что валялось на территории лагеря, когда шел его захват. В основном у нас оставались только Калашниковы, да винтовки Ли-Энфилд. Была и пара винтовок М-16, что забрали из штаба американцев. Патронов к последним было достаточно. К автоматам Калашникова — не густо, в среднем по два магазина на каждого. К подствольникам ГП-25 «Костер» имелось по четыре выстрела. Также были гранаты, которые Самарин раздал на каждую точку.

Но даже такого боезапаса могло хватить всего лишь на десять-пятнадцать минут интенсивного сражения.

А практика показывала, что такого не будет — бой, который нам предстоял, очень быстро перейдет в категорию позиционного, с накатами и откатами.

Да, у нас было хорошее преимущество — противник мог атаковать только с одной стороны. Мы окопались, а противник был на виду.

Но в то же время у него десятикратное преимущество. А может и больше. К тому же, вполне возможно, что пакистанские солдаты также могут подключиться в процессе штурма наших позиций.