— Я постараюсь максимально быстро разобраться с неврологическим пациентом, а вы начинайте обходить больных, требующих особого внимания. Любой вопрос, любая сложность — звоните мне. Я подскажу, что делать. Всё, что вам нужно, прописано в картах больных. Так что никакой самодеятельности! Идёт?

— Да, Кацураги-сан, договорились, — кивнул Кондо. — Только я не знаю пока, как оформлять документацию на этих пациентов…

— К дьяволу документацию! — махнул рукой я. — Её заполним позже. Сейчас нужно убедиться в том, что никому здесь не угрожает опасность. Жизнь людей в этом отделении зависит от нас, Кондо-сан. И мы несём за них ответственность.

На деле ответственность несу только я и больше никто. Этой ночью в стационаре проведён лишь один терапевт. Саваде Дэйчи и Кондо Кагари наверняка выплатят стимулирующие за переработку, но все документы будут проводиться под моим именем.

— Пойдёмте, Асакура-сан, не будем терять время, — сказал я своему приятелю неврологу, и мы вместе рванули к лифту.

Отделение неврологии было на шестом этаже клиники Ямамото-Фарм. Как только металлические двери открылись, я быстро вышел в главный коридор неврологии и спросил:

— Какая палата, Асакура-сан?

— Третья! — бросил он, и мы побежали туда.

Времени на показуху уже не было. Как только я вошёл в палату, мой «анализ» тут же активировался, и я начал осматривать пациента с ног до головы.

Этим больным оказался Миямото Годжо — один из сотрудников исследовательского отдела Ямамото-Фарм. Не просто тяжёлый пациент, но ещё и важная персона.

Только работать, как прежде, он уже не сможет — и тут ничего не поделать. Первый инсульт заметно повредил его нервную систему. Вся правая сторона Миямото была спазмирована. Мышцы напряжены, а кровообращение в этой части тела постепенно ухудшалось из-за отсутствия здоровой импульсации от периферических нервов."

"— Асакура-сан, достаньте мне, пожалуйста, список всех препаратов, которые вводились Миямото-сан в течение последних суток, — попросил я.

Пока невролог отошёл за историей болезни, я продолжил свой осмотр.

Сердце Миямото Годжо бешено колотилось. Частота сердечных сокращений была значительно выше сотни. Мышечные волокна сердца колыхались совсем не так, как надо — словно комок червей, быстро, хаотично и далеко не синхронно. Давление приближалось к опасному рубежу — сто восемьдесят на сто десять.

Дыхание Миямото походило на свист. Мужчина с большим трудом выдыхал воздух, который не хотел покидать лёгкие. Бронхи были плотно сжаты и заполнены слизью. Воздух не выпускали слизистые пробки. Если не стабилизировать состояние Миямото, сложно даже определить, от чего он погибнет…

Удушье? Остановка сердца? Шок? Повторный инсульт?

Или всё сразу.