Ты! Он был моим другом, а теперь он труп!

— Я их поубиваю, — не сдавался Ларс. — Вы с Олли сумеете найти в Солнете, кто это сделал — кто был в той группе и все такое. Добудете имена, и я этих ублюдков достану. Плевать, какой ценой. Они у меня заплатят. Я им устрою целый мир крови и боли.

— Хрена ради! — рявкнул Тронд, занося кулак. На миг Олли почудилось, что он и вправду ударит Ларса. — Вбей себе в тупую башку: мы — плохие парни. Мы нарушаем закон. Мы преступники. Они — полицейские. И ты с ними скоро встретишься. Они от нас не отстанут. Ты того копа убил или жутко покалечил.

Они нам этого не забудут и не простят. Нам Загреус будет за счастье, понял? Загреус — за счастье. А его не зря называют адом.

Ларс повесил голову.

— А все же я его достал. Будут знать, запомнят. Запомнят они Легион.

— Да насрать им на Легион, — сплюнул Аднан. Свободной рукой он ткнул в щит над головой, и Ларс невольно поднял глаза вслед его обвиняющему пальцу. — Я отслеживал, что там творится. Там вторжение. На нас идут оликсы. Они нас сметут.

— Что? — непонимающе насупился Ларс.

Тронд развернулся к Олли.

— Брось его. Оставим здесь. Тогда у нас будет шанс.

Доживем до войны, может, и повоюем еще. А с ним на руках ничего не выйдет.

— Олли! — отчаянно взмолился Ларс. — Не надо, дружище. Не бросай меня!

Олли гадал, каким чертом его вынесло в лидеры на место Петра.

— Мы — Саутаркский Легион, мы держимся друг за друга. В горячке ничего решать не будем. После…

Тронд, замученно выдохнув, пнул кромку моста.

— Дерьмо. Все равно скажу, что ты хренов болван.

— Шевелитесь, — посоветовал Олли. — Я вызвал ап–такси. Едет за нами.

— И это — хорошая мысль? — спросил Тронд.

— Других у меня нет.

Если его отследят через поставленную мной и Гаретом защиту, все равно конец.

— Верно, — невозмутимо подтвердил Аднан.

Олли снова пошел шагом, отводя с дороги густые ветви ив, чтобы легче было протиснуться Ларсу и Аднану. Даже в глубокой тени деревьев он видел, как тяжело Ларсу. Тронд ему тоже помогал — Ларс обхватил за плечи обоих. К оконечности озера друзья практически волокли его на себе.

А 237, протянувшаяся мимо южного края парка, служила внутриквартальным проездом и была почти пуста: вовсе без пешеходов и почти без гудящих ап–такси. Ни одной ап–багажки или машины доставки Олли не заметил.

Безлюдье тревожило его не меньше мысли о том, что полиция открыла на них большую охоту. «Не полиция ли удалила всех с дороги? Чтобы непричастные не попали в зону обстрела, когда мы в нее влетим».

Но, скорее, все смотрели те же страшные новости, что плавали у него на краю линз — там показывали, как разделяется на две неравные половины «Спасение жизни». Только все поспешили по домам, к семьям и любимым людям, а Легион, Олли в этом почти не сомневался, остался бездомным.