— На пятнадцать я ответила отказом от вашего имени. Если захотите просмотреть остальные…

Теано вывела ей три оставшихся.

— О, вечеринка в шато у Вольдемара. Мне это нравится. Ему «да». Остальным вежливое «нет».

— Конечно.

Химена подступила к ней с бело–оранжевым платьем.

— Хм-м. Думаете, это подойдет к моему цвету лица?

— Да, мэм! — пылко заверила Химена.

— Я приготовила варианты подарков на день рождения Октавио, — сказала Анахита.

Гвендолин вздохнула.

— Показывай.

Она бросила тоскливый взгляд на третий арочный проем — тот, из которого портальная дверь вела на балкон над Средиземным морем, где медовое закатное солнце заливало стертые терракотовые плитки золотыми лучами.

"Удобные мягкие шезлонги, искрящаяся прозрачная вода внизу, теплый бриз, запах ночных цветов… Добавьте к этому хорошо охлажденное вино, и вот вам идеал. Вечер безделья, какого ей не выпадало уже… ну, придется справиться у Теано, а пока ответ — слишком давно. Мужчина — остроумный, глубокомысленный, забавный, красивый… в соседнем шезлонге — был бы неплохим дополнением.

Химена приподняла и сама осмотрела бело–оранжевое платье.

— Примерите? — с надеждой спросила она, как будто отыгрывая очко у Люсьены.

Гвендолин, рассмотрев рюшечки и оборочки, недовольно поморщилась. Где теперь маленькие черные платья?

— После ужина у вас свидание с Вробари во Фьюжн–клубе на Пикадилли, — неумолимо продолжала Анахита. — Потом, если найдете время, звонила ассистентка Фионы. Она хотела… — Фраза осталась висеть в воздухе, а девушка свела брови, всматриваясь в изображение на своих линзах.

Гвендолин открыла рот — сказать Химене, что бело–оранжевое ей все же не подойдет, и тут Теано выбросила красные иконки. При виде одной Гвендолин опешила: ее прислал Глобальный политический комитет, в котором она состояла (членский взнос в два миллиона ваттдоларов выплачивала «Связь»), И это было предупреждение о физической угрозе. Таких она еще не видела. Финансовые — бывали, но физические… Это особенно пугало, учитывая уровень, на котором действовал ГПК. Кой черт мог их напугать?

Снаружи, за окнами оранжереи, начал тускнеть звездный небосклон.

— Ой! — задохнулась Анахита. — Это же Лондонский щит. Они включили щит!

Гвендолин скатилась со стола и босиком прошлепала к стеклянной стене — персонал сгрудился за ее спиной. Погасли последние слабые проблески: генератор щита связал молекулы воздуха в двухкилометровую толщу стены вокруг всего города. Она припомнила, когда в последний раз испытывали Лондонский щит — еще в 89-м. То было при дневном свете, воздух тогда стал сероватым.