Каллум воздержался от комментариев. Луи с Юрием, Данута при нем — старик к каждому приставил надсмотрщика от семьи. Политика или паранойя?

— А я? — спросила Джессика. — Как насчет меня?

— А что насчет вас? — спросил Энсли.

— Я могла бы хоть посоветовать что–то.

— Когда — если — начнется, мы с радостью примем ваши рекомендации, — заверила ее Эмилья.

— Понятно. Я бы хотела остаться здесь, подождать, пока придет в себя Соко.

— Думаете, придет?

Джессика смущенно улыбнулась.

— Мы очень хорошо восстанавливаемся; он поправится. Надеюсь, в ближайшие два часа.

— Прекрасно. — Эмилья обернулась к Трал. — Проводите ее в медотсек, но будьте готовы вернуть обратно.

— Есть, мэм.

— Я тоже с ней, — решила Кандара. — На всякий случай.

— Если тебе от этого легче и спокойнее, — усмехнулась Джессика.

— Дорогая, отныне рядом с тобой никому спокойно не будет.

Каллум, поднимаясь, обратился к вставшему с места Алику. Пробудившийся в нем ни с того ни с сего оптимизм трудно было списать целиком на нарк.

— Надеюсь, вы сумеете убедительно представить этот вопрос на Земле.

— Так вы ей поверили?

Алик жестом обвинителя нацелил большой палец на Джессику, и та с интересом прислушалась.

— Пока не появится лучших объяснений — вполне.

Лондон

26 июня 2204 года

После ночной веселухи и разнообразного волнующего секса на зеро–нарке истощенный организм Олли продрых далеко за полдень. Он бы спал и дальше, но назойливая писклявая флейта Тая пробуравила слуховую периферию. Такое бестактное пробуждение сделало его весьма недовольным.

— Ну что? — Он крепко жмурился, не давая активироваться контактным линзам. Только и не хватало ему сейчас неоновой графики, сверкающей прямо перед оптическим нервом.

— Проблема на кухне. Выкипает кастрюля с каллалу. Твоя бабушка у себя в комнате и на сигналы домашней сети не реагирует.

— Вот дерьмо! — простонал он и моргнул, включив линзы. — Покажи.

Тай подбросил ему изображение с серво–дрона их маленькой кухоньки на первом этаже. Бабушка обожала каллалу, хотя Олли его терпеть не мог. Она кипятила листья в кокосовом молоке и добавляла печатное мясо лобстера, нарубленное на дубовой досочке. Месиво в кастрюле вскипало, как самодельная модель вулкана на естествознании в начальной школе, пена лилась через край, заливала блестящую индукционную плиту и мигом засыхала на ней. В воздухе слоями плавал пар.

— Вот дерьмо!

Плитка должна была немедленно отключиться, но устаревшие датчики залило жижей. А домашний Тьюринг был еще старше них, всего лишь Ген 5, не способный принимать решения, тем более когда кастрюлю на плиту ставил человек.

— Выключи плиту и подотри все, что пролилось, — приказал он.

— А то, что сварилось? — спросил Тай.

— Уже никуда не годится. Выливай.