Толстый слой воздуха, связанного генераторами щита, скрывал небо матовой медно–золотистой крышей. Сквозь нее виднелись только маневрирующие снаружи гигантские тени. Они взялись за руки и ждали.

Все произошло очень быстро. Над головой возникли яркие пурпурные кляксы. Эти пятна быстро расплывались, стирая уютные, ставшие привычными за последние дни тона. За минуту щит разгорелся тревожным лиловым светом и почти обжигал глаза. Свет принес с собой назойливое гудение — басовые ноты органа под руками полоумного божка.

— Держится, — прошептала она.

— Что?

— Держится!

— Да. — Он поцеловал ее в лоб. — А теперь тебе пора уходить.

— Нет. Идем со мной.

— Я буду пустым местом. Я там не нужен.

— Неправда.

— Мы уже поговорили. Поспорили. Мы искупались во всех страхах. И хватит. Ты уходишь, чтобы помочь нам единственным возможным для тебя способом. А я буду в меру сил поддерживать порядок, чтобы город был цел, когда вы нас спасете.

— Ненавижу их!

— Хорошо. А теперь сюда."

"Они уже подвязали присланный Луи двадцатисантиметровый портал. Теперь посреди гостиной ее ждала двухметровая дверь, открывающаяся в типичный кабинет корпорации — без окон, без особых примет.

— Мы будем каждый день разговаривать, — сказала она. — И не по одному разу.

— Будем.

Она не хотела выпускать его руку, так что ему пришлось легонько подтолкнуть ее в портал. Один шаг до безопасности, до хабитата в сорока световых годах отсюда.

— Иди.

Она коротко кивнула и отвернулась, чтобы он не увидел новых слез. И шагнула в портал.

Горацио проводил глазами преданно громыхавшую за ней ап–багажку. Гвендолин было сделала движение: обернуться, махнуть рукой… но большой портал уже вернулся в неактивное состояние, стал плоским прямоугольником с намеком на муаровые переливы в несуществующей поверхности.

Через тридцать секунд активировался механизм подвязчика, алюминиевые крепления и электроморфические мускулы гладко, как на подшипниках, провернулись и скользнули на место. Большая дверь плашмя ушла в узкий прямоугольник, потом развернулась в квадрат, который, в свою очередь, скрылся в первом, двадцатисантиметровом портале.

На линзы ему выплеснулась иконка Луи.

— Ты еще с нами, пап?

— Конечно. Она благополучно прошла?

— Уже на Нашуа.

— Ты за ней присматривай, понял? Она и вполовину не такая крепкая, как притворяется.

— Нет, пап, она вдвое крепче.

— Скоро увидимся, сын.

— Ты можешь пройти в любой момент. Ты ведь знаешь, да?

— Знаю. Спасибо.

Он уложил двадцатисантиметровый портал в чемоданчик и вышел из пентхауса. Сейчас эта часть Лондона была пустынной; люди забились в дома, смотрели по новостям осаду своей планеты.