Но на нас троих еды хватит самое большее на пару дней, а ведь неизвестно, сколько продлится чрезвычайное положение. Сейчас выдался промежуток, когда можно безопасно отойти от дома на пару кварталов, собрать необходимое. Улицы практически пусты. Никто еще не запаниковал. Завтра — если не раньше — запасами еды озаботятся и остальные. Тогда все сорвутся с катушек, и тогда я сам вас поддержу насчет нарушения периметра безопасности. Но, запасшись едой сейчас, мы избавимся от необходимости делать вылазки во взбесившийся город.

Решение далось Крине трудно, ее невыразительное лицо совсем застыло.

— Не больше чем на полчаса, — решилась она. — И при столкновении с потенциальной враждебностью немедленно отступаем.

— Конечно, — пообещала Гвендолин.

— Я соберу еще кое–какое снаряжение, и можно идти.

Крина на прямых ногах и твердо расправив плечи спустилась в гостевую спальню.

Когда дверь за ней закрылась, Гвендолин обернулась к Горацио.

— Вылазки?

Он ударил себя в грудь.

— Мы, охотники–собиратели, добудем пропитание для своих женщин.

— Добудь мне бальзамического уксуса для салата с авокадо — и я вся твоя.

— Буду иметь в виду. Как тебе кажется, с ней все в порядке? — Он кивнул на дверь.

— Просто она серьезно подходит к работе. При ее профессии иначе нельзя.

— Нет, я имел в виду: здорова ли? Что–то она плохо выглядит.

— Слушай, она попала в переделку, и опереться не на кого. Ты бы с ней помягче.

— Ха, это я-то? А кто поощряет ее звать себя «мэм»?

— Что–что?

— Мэм. Средневековье какое–то. Титулование, разделяющее нас на классы, так же обесценивает людей, как классификация по расе. Разделяй и властвуй, рабочая стратегия правящей элиты еще с темных веков.

Она кокетливо облизнула губы.

— Поняла, товарищ.

— Спасибо.

— И просто чтобы ты знал: я не уверена, возьмут ли ее с нами на Нашуа.

— Я сам об этом думал, — понизив голос, ответил он. — А если мы набьем кладовую ингредиентами для принтера, у нее останется еда, когда мы уйдем.

— Горацио, если нам придется уходить на Нашуа, значит, Земле конец. Еда на лишнюю неделю по большому счету ничего не изменит.

— Все равно надо держаться достойно, вести себя по–человечески. Это важно. Даже теперь. Может быть, особенно теперь.

Гвендолин крепко–крепко обняла его.

— Я никогда тебя не заслуживала."

"Они вышли из жилого квартала на тревожно притихшую Милман-стрит.